Не говоря ни слова, она приподняла его руку и придвинулась совсем близко, прижимаясь к боку Рика своим. Может, так ему станет хоть чуточку легче.
- Нужно двигаться, - произнес он через некоторое время. - Здесь небезопасно.
- Мы уже далеко. - Мила обняла Рика за пояс и забралась ему под плащ. - Давай останемся до утра? Тебе нужно отдохнуть.
- Нет. - Он попытался чуть отодвинуться, но Мила держала крепко. - Теперь Инквизиторы знают о нас все.
- Прошу тебя. Всего несколько часов. Разве кто-то сможет догнать Келпи?
Из кустов послышалось негромкое ржание. Конь ужинал, но, заслышав свое имя, отозвался.
- Вы что, сговорились? - Голос Рика чуть потеплел. - Двое против одного?
- Ага, - отозвалась Мила.
Несмотря на усталость и весившие по пуду конечности, ей вдруг сделалось легко и тепло. Рик стал самим собой - могучие плечи расправились, а на лбу вновь проступили крохотные упрямые складочки. И он снова мог улыбаться! Чуть мрачновато, вымученно, но зато по-настоящему. Лед растаял. Полыхающий Вышеград, длинное тощее тело Джера, распростертое на окровавленном полу, юноша - прекрасный ангел смерти и даже страшный призрак Черных Доспехов отступили. Пусть ненадолго, но растворились во мраке за границей неровного дрожащего круга, очерченного огнем костра. Остались только тихая ночь, Рик, Мила и Келпи, который неторопливо обдирал молодую поросль, добираясь до самых вкусных листьев.
- Ну хорошо, - согласился Рик. - Но только до рассвета. Нужно скорее добраться до Лайбы... Ложись спать.
- Только вместе с тобой. - Мила вскочила и потянула Рика за руку. - Келпи посторожит. Ты сам знаешь - у него чуткой слух.
Рик послушно поднялся и сделал несколько шагов. Мила плюхнулась на медвежью шкуру, но так и не выпустила его. Он свалился следом, едва не придавив ее.
- Прости, - рассмеялась Мила. - Я еле чувствую ноги.
- Я вообще удивляюсь, как ты еще можешь ходить. - Рик осторожно вытянул из-под Милы руку. - Ты же не Черный Рыцарь.
- Нет, нет, нет. - Мила едва успела поймать его за ворот куртки. - Не смей. Иди ко мне.
После всего, что было, она уже не думала о правильном и неправильном. Прошлой ночью их могли убить. Утром Рик мог не вернуться... или вернуться тем, другим. Завтра они могут встретить на дороге нескольких ангелов с ледяными глазами и золотым солнцем на груди. Но мучительно-сладкое «сейчас», короткое мгновение между страшным прошлым и неизвестным будущим, принадлежало только им двоим. Миле и Рику.
Она запустила пальцы в его густые волосы и притянула к себе. Отросшая щетина чуть кольнула кожу, но следом пришло горячее блаженство. Мила чуть раскрыла губы навстречу, но уже в следующее мгновение Рик сам целовал ее. Сильно, властно, словно пытаясь вместить в одно короткое прикосновение все, что уже давно кипело где-то у него внутри. И Мила не хотела отрываться. Не хотела и не могла. Он еле смогла заставить себя отпустить его затылок, но только чтобы тут же вцепиться пальцами в застежки куртки на груди. Неудобно! Неудобно и слишком долго. Он мог бы помочь ей с тугими ремешками - но и его руки тоже были заняты, расправляясь со шнуровкой платья. Темно-зеленая ткань еле слышно затрещала и скользнула по разгоряченной коже вниз. Мила с тихим ворчанием дернула чуть сильнее и потянулась ладонями к плечам Рика, снимая с него одежду.
- Не торопись. - Он мягко улыбнулся и щелкнул застежкой на шее, сбрасывая плащ. - Так лучше?
- Лучше! - Мила легонько впилась ногтями в его шею. - Если ты сейчас же еще раз меня не поцелуешь...
Он поцеловал. На этот раз это длилось бесконечно долго. Теплая волна затопила дрожащее тело Милы и смыла все. Она закрыла глаза и отдалась течению. Без сомнений, без лишних мыслей - просто позволяла Рику делать с ней все, что ему захочется. Он ведь не мог ошибиться. Его прикосновения были идеальными, совершенными. Аккуратными и нежными, и сразу же - сильными, требовательными. Именно там и именно тогда, когда ей этого хотелось. Когда Рик с тихим стоном оторвался от ее рта и провел губами по шее к плечу, Мила сама направила его чуть ниже.
- Рик! - вскрикнула она, когда он обхватил губами набухший сосок. - Ри-и-ик!
- Что такое? - прошептал он. - Тебе больно?