Ричард улыбнулся. Он уже умирал один раз - тогда, в Черной Комнате. И если Мила жива и в безопасности, терять ему больше нечего.
- Что ты сказал? - палач склонился к самому лицу Ричарда, бешено сверкая крохотными свиными глазками. - Ну-ка повтори, кусок дерьма.
- От твоей мамаши, - отчетливо произнес Ричард, поднимая голову, - гребаный ты кастрат.
- О-о-о-о... Ты даже не представляешь, - Палач продемонстрировал уродливую щербатую ухмылку, - что я могу с тобой сделать, сукин сын.
Какой именно палец ему отрежут первым, Ричард так и не узнал. За дверью подвала раздались шаги - кто-то спускался по лестнице. Несколько человек, и по меньшей мере двое - в доспехах и с оружием. Палач скривился и отступил назад.
- Боишься? - поинтересовался Ричард. - Инквизиторы не любят, когда жирные свиньи вроде тебя ломают их игрушки.
- Заткнись! - прошипел палач. - Все равно сдохнешь.
Дверь с протяжным скрипом отворилась. Первыми зашли двое в позвякивающих кирасах. Поверх доспехов на них были накидки с золотым солнцем - только темно-серые. Не Непорочные - обычные вояки на службе Инквизиции. Оба бородатые и рослые, шириной плеч не уступавшие палачу. Тот, кто зашел в подвал за ними следом, настолько боялся Ричарда, что не отважился явиться без охраны. Боялся даже привязанного к стулу и избитого до полусмерти.
Великому Инквизитору пришлось пригнуться, чтобы пройти в дверь. Годы добавили ему седины, но не сгорбили прямую, как флагшток, спину. Такой же длинный, тощий и страшный, как и раньше. Нет, никаких сомнений уже не осталось: подпирая низкий потолок подвала алой тиарой, в десятке футов перед Ричардом стоял Диего Томаццо де Гарсиа. В скупом свете факелов он выглядел почти так же, как тогда, в Вудроу.
Сколько же лет прошло? Ричард уже давно перестал считать. Черные Доспехи калечили само время, подменяя обычную человеческую старость на кое-что похуже. Но де Гарсиа он узнал бы спустя хоть сотню веков. Боль, выжженная в памяти священным пламенем костра Инквизиции, остается навечно. Но сможет ли вспомнить сам де Гарсиа, сможет ли узнать своего пленника? Едва ли. Его ненавидели и боялись, сотни и тысячи жаждали мести. Да и как можно распознать одного из них в том, чье лицо похоже на свежую отбивную?
- Кто ты? - спросил де Гарсиа. - Зачем ты преследовал меня, слуга Дьявола?
Голос ничуть не изменился. Высокий, звонкий и холодный, как лед, без малейшего следа хоть какого-то чувства, присущего обычному человеку. Если Непорочным вообще возможно было родиться, именно это и случилось с Великим Инквизитором. Неудивительно, что простой Храмовник забрался так высоко - от одного его вида и голоса кровь стыла в жилах и у нищих крестьян, и у купцов, и даже у царственных особ. Перед Небесным Отцом все они равны, а де Гарсиа был его живым воплощением на грешной земле. Беспощадным и карающим, лишенным всяких колебаний и сомнений.
Когда-то давно он казался страшным. Но теперь Ричард чувствовал только ненависть. Холодную и беспросветно-черную, как камни Гримстоуна. За все эти годы ее не убавилось и на каплю. Если бы он мог вырваться, если бы руки не были связаны... Нет, не нужно даже смертоносной мощи Доспехов. Хватило бы и собственных сил, пусть их и осталось всего на один безумный прыжок. Рвануться вперед, нащупать, стиснуть хрупкое стариковское горло скользкими и липкими от собственной крови пальцами и держать. Так крепко, что всем Непорочным вместе взятым будет не разжать хватку. И надеяться, что де Гарсиа испустит дух прежде, чем дуболомы-вояки возьмутся за мечи.
- Кто я? - Ричард собрал все силы, чтобы снова сесть прямо. - Ты забыл, кто я такой?
Узнал. Немыслимо, каким-то чудом - спустя столько лет. Узнал - де Гарсиа отпрянул и выставил вперед руки с узловатыми длинными пальцами, словно пытаясь от чего-то защититься.
- Невозможно! - просипел он, бешено вращая глазами. - Что ты за тварь?! Ничуть не изменился... Сколько лет?!
- Достаточно. - Ричард сплюнул набравшуюся в рот соленую кровь. - Зато ты уже превратился в старика, Инквизитор.
- Ты давно должен был сгнить в земле, выродок! - Де Гарсиа сжал кулаки. - Ты мертв. Уже тридцать лет как мертв!
- Морщины, дряблая кожа, седина, - продолжил Ричард, не обращая внимания на вопли. - Ты тяжело дышишь, Инквизитор, тебе холодно по ночам, и даже жаркий огонь не может согреть твое прогнившее нутро. Осталось немного. Уже скоро ты отправишься туда, откуда я вернулся.