Но тут ей приходит другая мысль: «Ты никогда не будешь в безопасности. Беги, глупая девчонка, беги».
И тут что-то бьет её по лицу.
Земля уходит у Мириам из-под ног, и девушка погружаются в кромешную темноту.
* * *
Шаги. Хруст веток. Сломанные прутики.
Глаза Мириам распахиваются.
Всё ещё темно. Она чувствует, что кровь на голове уже запеклась. Девушка видит над собой темноту — черная линия, освещенная лишь светом луны.
«Я врезалась в ветку дерева», — думает Мириам, а голова всё кружится.
А сейчас где?
Там кто-то есть. Мириам слышит их шаги. Слышит их дыхание.
Потом они останавливаются.
В ночных деревьях бормочет ветерок; листья шуршат, касаясь друг друга. Все остальное стоит в тишине.
Внезапное движение. Шаги. Кто-то бежит, ломясь сквозь кусты — в её сторону.
Мириам встает на ноги, хватается за ветку дерева и заставляет себя идти вперед. Она бежит. Её преследователи совсем близко; это не может быть правдой, но Мириам представляет, что чувствует на затылке их дыхание, руки хватают её за пятки, зубы едва не впиваются в плечо.
«Это Харриет, — думает она. — Эта ужасная тетка. Я уже труп».
Но потом звуки пропадают. Их нет. И словно никогда не существовало.
Это очень странно, от чего становится более тревожно.
Мириам останавливается. Ждёт. Оглядывается. Всё вернулось к своим очертаниям и теням — никакого движения, никакого звука, кроме шуршания листвы.
Неужели ей всё привиделось?
Некое подобие сна наяву?
Мириам чувствует запах мыла. Дуновение аромата. Мыло для рук, какое бывает в ванной.
Девушка оборачивается.
Красная лопата прилетает ей прямо в лицо. Падая на землю, Мириам слышит смех Луиса, переходящий в хохот Бена Ходжа, переливающийся в смешки её матери — все они стоят у неё над головой, окружая луну. Возвращается темнота, она поет свою песнь сверчка.
* * *
Из-за угла мотеля появляется Фрэнки, прижимая руку к разбитому в кровь носу. Кровь струится вниз по подбородку и руке.
Он замечает Харриет, сидящую на бампере Олдсмобиля, на брюках расплылось темное кровавое пятно. Нож-бабочку, гладкий и красный, она держит в руке.
— Этот урод врезал мне по лицу, — говорит Фрэнки, хотя его слова больше звучат как: «Этот удод вдесал мне по литу».
— Кейсом, полагаю.
— Этот чемотан че'тофски тяфолый.
— Девка сбежала. Всадила мне в ногу… нож с распродажи.
— Вот де'ьмо.
— Звоню Ингерсоллу. Он захочет приехать сюда. Захочет разобраться со всем сам.
— Вот де'ьмо.
— Поехали, пока копы не нагрянули.
Интерлюдия
Сон
Мириам понимает, что это всего лишь сон. Но от этого не становится лучше. Или легче.
Луис висит на мертвом дубе, словно Иисус на кресте. И освещает его только лунный свет: прожектор самого Господа. Вытянутые руки играют роль насеста для шеренги воронов и черных дроздов. Один из последних — маленький, с красными, будто капельки крови, вкраплениями перышек на крыльях — прыгает и цепляется за ключицу. Потом клюет изоленту на левом глазу.
Мириам стоит у ног Луиса, глядя вверх. Потом падает на колени. Она и не думала так делать, того требует сон. Как будто она потеряла над собой контроль. Никакой самостоятельности.
— Я умру за твои грехи, — говорит Луис. Между словами слышится гортанный смешок.
— Ты еще не умер, — протестует она.
Он не обращает внимания на её слова.
— Крест. Это суть. Горизонтальная черта — линия человека. Это временный мир — мир, полный материи, плоти и нечистот. Грязь, кровь, камень и кость. Вертикальная черта — божественная линия. Восходящая. Она перпендикулярна миру человека и является осью запредельной, потусторонней.
— Круто. Я хочу проснуться.
— Через минутку. Я еще не закончил с тобой разговаривать, маленькая леди. Крест еще представляет символ перекрестков. Сочетание выбора. Решения, решения. Пришло время для тебя, Мириам, сделать выбор. Пора завязывать с чепухой. Раковину приоткрой, сомнения долой.
Луис ухмыляется. Между зубов у него копошатся дождевые черви.
— Теперь я знаю, что ты всего лишь проявление моего собственного Я, — говорит Мириам, едва не смеясь. — Никакое божественное явление, никакой призрак из будущего не станет употреблять фразочки типа: «Раковину приоткрой, сомнения долой».
Даже, будучи распятым, Луис ухитряется пожать плечами.
— Тебе виднее. Тогда, как ты объяснишь мои познания в значении креста? Ты брала уроки религии, которые я пропустил?
— Катись к черту.
— Решения, решения, Мириам.
— У меня нет решений. Я марионетка судьбы.