Я не сразу понял, почему вдруг стал центром общего внимания, и только потом до меня дошел смысл слов Оникса.
- Но я совсем не... - начал было я, но меня прервал Мышонок:
- Да! - согласился он. - Лак-Лик умеет составлять гениальные планы.
- Я перед ним все еще в долгу, - скрестил лапы Бурошкур. - Так что я за.
- Хррршее рррешние, - прохрапела Ниро.
- Ну раз первый пират так решил... - понурился пять-раз-Швепс.
- И что же мы будем делать, капитан Лак-Лик? - поднял бровь Ког.
Гремлины смотрели на меня, ожидая решения. Если я отступлю или скажу какую-нибудь глупость, опять начнется перепалка и мы пропадем. Это единственный шанс объединить команду, я не могу его упустить только потому, что не уверен в своих силах.
- Мы разделимся, - осторожно предложил я. - Оникс, Швепс и Ког возьмут Ежи, спрячутся в квартале зеленых и там ее починят. А мы на "Горе" вместе с Бурошкуром, Мышонком и Ниро отправимся в море.
- Нахрена? - поднял бровь Бурошкур.
- Глубоко под водой в Мегастене есть дыра, ведущая на другую сторону. Мы должны найти гремлина, который умеет плавать.
- Что за бред? Гремлины не умеют плавать, - заворчали все наперебой. А потом до них дошло.
- Морской дьявол!.. - сглотнул Бурошкур. - Да он же нас всех угробит!
- Нет, - покачал я головой, с грустью вспоминая нашу последнюю встречу: - Йокта так не поступит.
- Не выйдет, - прошипел Оникс, и его слова вновь заставили всех испуганно замолчать. Страх, который он вселял в других гремлинов, нельзя было так просто забыть. Чешуйчатый гремлин поднял лапу Ежи и сказал: - Я не смогу ее починить. Мне для этого нужен ин... ин... - он задумался.
- Инженер? - предположил Мышонок.
- Интерес? - почесал голову Бурошкур.
- Ингредиент? - сглотнул пять-раз-Швепс.
- Инструмент, - тихо произнес я. - Чтобы что-то починить, надо инструмент.
- Да, - подтвердил Оникс.
Я боялся этого с самого начала, настолько, что старался об этом не думать. Даже в недрах Железного острова не было ничего похожего на инструменты для работы со сложными механизмами, с помощью которых дышала Ежи. Без инструментов - как без лап, а от мастера без лап нет пользы. Надежда спасти Ежи таяла на глазах, и я ничего не мог с этим поделать.
Вперед вышел Ког. Он присел напротив Оникса и спросил:
- Ты меня помнишь?
- Да, - после раздумий ответил чешуйчатый пират. - Ты безлапый.
- Верно, - согласился Ког и снял одну перчатку. Под ней заблестели металлические детали, излучающие слабое фиолетовое свечение. Лапа Кога оказалась железной, и она целиком состояла из сложных соединений и крошечных деталей, но при этом пальцы двигались и сгибались, как живые. Пять-раз-Швепс присвистнул от удивления.
- Это может пригодиться? - неуверенно спросил Ког.
Оникс внимательно оглядел металлическую кисть и даже поскреб ее когтем.
- Возможно, - прошипел чешуйчатый гремлин. - Но лапы придется разобрать.
- Иначе никак? - растерялся Ког.
- Да, - Оникс склонил голову набок. - Кто тебе их сделал?
- Ты, - грустно ответил серый гремлин.
- Я не помню.
Все замолчали.
- Если надо, я готов, - Ког запнулся, - готов ими пожертвовать. Если это поможет починить железную самку и всех спасти.
Ког повернулся ко мне. Необычно и больно было видеть его с металлическими лапами вместо настоящих. Я никогда не задумывался о том, что Ког - калека.
- Ты хотя бы знаешь, где искать морского дьявола? - спросил он.
- Да, - я давно думал над тем, куда мог пойти Йокта после нашей последней встречи. Во всем Белом море было лишь одно место, где у него было убежище: - Мы должны вернуться на Обсидиановый остров.
Глава 10.
Красное море
Все началось с одинокого пения, к которому постепенно присоединялись новые голоса, вливаясь в один мелодичный хор. Хор живо набирал силу, и вскоре его грустная мелодия окутала весь остров, навевая печаль и меланхолию. Я не понимал, о чем она, ведь песня состояла из непонятных и шипящих слов, но я запомнил эти слова с точностью до звука.
Пели зеленые гремлины.
Они заполонили улицы и куда-то дружно шагали, продолжая горестно напевать. Зеленые гремлины разрисовали свою шерсть белой краской, из-за чего казалось, будто их кости выступают поверх кожи. Их уши, ноздри и губы были пробиты острыми побрякушками, а на шее и хвосте красовались кольца и обручи, позвякивающие при ходьбе. У большинства за спиной висели большие, сшитые из линялой шерсти конверты. В одном из этих конвертов мне удалось рассмотреть обгоревшее тело.