Затем я увидел парнишку-офицера, семенящего через площадь с ящиком для свитков в руках. Должно быть, в нем носят приказы, чтобы не промокли по пути на стену. Я помахал рукой, он, хотя и спешил, остановился, и мы торопливо перекрикнулись парой слов сквозь дождь.
– Что снаружи? – проорал я.
– Идиоты пошли с лестницами!
– Отогнали?
– Ни один не дошел до стены. Там несколько тысяч мертвых и раненых!
– Все нормально?
– Бойня! – ухмыльнувшись, крикнул он. – Гробим налево и направо. Пушки рвут в клочья!
С тем он заспешил дальше, шлепая по лужам. Те, кто слышал его слова, весело заголосили, хотя ливень не слишком помогал радоваться.
Но слишком уж оно легко пошло. Дхьяры – не глупцы. Неужели они и в самом деле хотели застать нас врасплох под ливнем? Вряд ли. Глубинные короли и Безымянные готовы швыряться жизнями, чтобы проверять свои догадки и теории, но у драджей есть свои командиры. Короли делают из людей воинов, но не дураков.
К моим людям подошла женщина в плаще.
Я узнал Эзабет, даже не глядя на маску под капюшоном, – леди Танза была чуть повыше ребенка. Когда она повернулась, я увидел на ней полное боевое снаряжение спиннера: пояс с десятью стальными контейнерами для фоса, каждый размером с буханку хлеба. Снаряжение шло Эзабет. С платком на лице она выглядела скорее как Безымянный, а не как один из мечущих заклятия полоумных чудиков. На мгновение наши взгляды встретились, я кивнул. Она кивнула в ответ. Венцер отослал бо́льшую часть армии к Три-шесть. Я не знаю, сколько он оставил в городе боевых спиннеров. Но я видел Эзабет в деле. Она одна стоила больше артиллерийской батареи.
– Леди Танза, это все, что они выдали вам? – спросил я.
– Капитан, у них есть больше, но это все, что я могу унести.
Тяжело расслышать сквозь вуаль и бурю. Я задумался на пару секунд.
– Вы заправились полностью?
– До предела. Но если придется воевать, надолго не хватит. Боевая магия тратит фос, как никакая другая, – сказала она и, глянув на пояс, добавила: – Моего запаса хватит на десять – пятнадцать хороших разрядов.
– Мало, – заключил я. – Если начнется дело, все это сгорит как фейерверк. Ненн! Эй, Ненн, слушай сюда!
Та раздраженно посмотрела на меня.
– Иди на склад и принеси бочку канистр, чтобы Танза хватило огня на всю ночь, если придется.
– Пошли кого-нибудь другого, – посоветовала та, вынула из мешка кусок лакрицы и отломила дозу.
В моей глотке родился рык.
– Рядовая, это приказ! – гаркнул я.
Ненн испепелила меня взглядом и свирепо затопала прочь, расплескивая лужи. Пара ребят сконфуженно уставилась на меня.
– Если я отдаю приказ, ноги в руки и бегом, никаких вопросов! – заорал я на них. – Вашу мать, вы меня слышали?!
Я поглядел на брата с сестрой.
– Это касается и вас. Я говорю – вы делаете, никаких исключений.
Эзабет кивнула, а Дантри даже отдал честь.
Пушки умолкли. То ли дхьяры убрались за зону поражения, то ли кончился порох, то ли драджи стали под самую стену и пушками их уже не достать.
– Мать его, я пошел на стену, – сообщил я. – Осталось недолго.
Вообще говоря, на стене мне быть не положено, но лестницы никто не охранял, я поднялся без помех. Солдаты в черных и золотых униформах стояли большей частью без дела. Над стеной, несмотря на дождь, висел густой едкий дым. Сквозь него светили раскаленные жерла пушек. Я протолкнулся к бойницам, прикрыл глаза и выглянул наружу.
Дхьяры ушли из-под пушек, оставив под стенами вспаханную землю, усыпанную телами. Тысячи трупов, целых и разодранных на части. Некоторые части еще зудели своим дхьяранским зудом, звали на помощь, само собой, напрасно. Тела тех, кто недавно был воинами Дхьяранской империи, укрывали драные серо-бурые тряпки. Исковерканный батальон в старомодных кольчугах и с зазубренными копьями лежал рядом с темнокожими длинноухими бородачами, чьи плосконосые лица были расчерчены полосами ярко-желтой краски. Повсюду валялись кучи щитов и оружия, брошенного убегающей солдатней. Землю усеивали ошметки мяса, руки и ноги, неподалеку на скальном отроге лежало что-то бесформенное, сочащееся красным. Пушечные ядра пропахали длинные борозды, на теле битвы щетиной торчали стрелы.
Самоубийственная атака. Там и сям валялись лестницы, большей частью изломанные. Похоже, они даже не доставали до верха стен. Оставшиеся в относительной целости тела выглядели исхудавшими, даже истощенными. Некоторые почти не отличались от человеческих, другие выглядели бесформенными уродами. У всех – скверное, изношенное снаряжение.