Я напомнил себе, что этих драджей отправили проверять, сработает ли Машина Нолла. Короли выбрали живой мусор и бросили под огонь и сталь, ожидая, что мы обрушим на них наше самое действенное оружие. И хотя, наверное, под стеной лежало тысяч пять трупов, а с нашей стороны – ни единого убитого, битва не казалась выигранной.
Совсем.
Глава 31
Драджи выслали против нас «малышей», и те проплавили дыры в нашей гребаной стене. Драка вышла суровой. Нас выручила Эзабет, обвалившая на магов фос. Мы заткнули дыры трупами.
Мы громоздили их так высоко, как могли, быстро разгружали похоронные повозки. Полезное занятие. Отвлекает живых. Те двигались устало, медленно. Черт возьми, да я у камней в Мороке видывал побольше энергии. Ничто так не выматывает, как драка за свою жизнь. Полностью выкладываешься с каждым ударом – ведь он может оказаться последним.
На стене все затихло – по крайней мере, никто не стрелял. Со стены полезли вниз зеваки, поглядеть на свеженькие проплавленные дыры. Наверху многие солдаты и не подозревали о том, что стена не в порядке. Инженеры оценили, сколько она еще выдержит. Похоже, она еще могла спокойно стоять и с пушками, и с солдатами на ней.
– Нужно разобрать дома и заполнить туннели щебнем, – предложил капитан с шикарным плюмажем на шлеме.
У офицеров забавная особенность: чем меньше людей у них под началом, тем больше здравых мыслей в голове. Я своих людей для работы предлагать не стал, а вместо того спросил:
– Как остальные дыры?
– Их всего пять, – ответил капитан. – Две к северу от вашей обвалились сами. Может, они же и прикончили «малышей», которые их сделали. Самую дальнюю на юге удержали гренадеры «Черного лебедя». В пятой дела пошли плохо.
– Насколько?
– Мы потеряли две сотни людей, загоняя драджей назад, послали три боевых спиннера, чтобы унять «малыша», а он убил двоих. Такой крохотный мальчишка, не больше десятилетнего. Как мой сын.
– Эти мелкие ублюдки гораздо старше, чем выглядят, – указал я.
– Здесь все ваши ребята? – просил капитан.
– Все, что выжили, – ответил я.
Снова потянулось ожидание – как обычно. Таверна на краю площади манила теплом и выпивкой. Я купил моим бочонок эля. Меня опять пробрало, и, чтобы разогнаться, я опрокинул кружечку. Пошло отлично. Ненн кинулась на эль так, будто он собрался скиснуть через пять минут. Я повздыхал, немного пожалел себя, затем постарался не думать вообще ни о чем. Эль – он здорово помогает не думать.
Эзабет с Дантри сидели в углу сами по себе. Многие пытались угостить Эзабет, слали выпивку – все знали, что она творила на стене, но Эзабет отказала всем. Черт возьми, я отродясь не видел спиннера сильнее ее. В конце концов я подсел к ним.
Дантри выглядел унылым, Эзабет – изнуренной и замученной. Она расстелила перед собой бумаги и скребла по ним пером с такой яростью, что прорывала их. Чернила расплывались на сыром листе.
– Выше нос, – посоветовал я. – Мы еще держимся. После такого дня, как сегодняшний, этим могут похвастаться далеко не все.
– Дантри все вывел, – стеклянно и сонно глядя сквозь меня, выговорила Эзабет. – Он разобрал работу Малдона. Столько труда – и все напрасно. Чепуха. Малдон взял детский стишок, формализовал его, похоронил под полудюжиной уравнений, изуродовал до потери вразумительности.
– Может, мы ожидали слишком многого от человека, писавшего своим дерьмом на стенах? – предположил я. – Кстати, какой стишок?
– Тот самый, что Глек послал мне раньше: «Сердце черно, ледяное оно, только песне пробиться дано».
– «Днем не умру, а ночью усну, только малыш достанет луну», – закончил я.
На дерьмовую работу Малдона и так было немного надежды, а оказалось, что написанное – дерьмо не только в буквальном смысле.
– Не стоит пока ничего отбрасывать, – посоветовал я. – Конечно, он мог к тому времени целиком рехнуться. Но ведь он оставил свое послание именно для вас двоих. Я сомневаюсь, что кто-нибудь, кроме вас, смог бы разгадать его загадку. Не унывайте. Мы еще живы.
– В самом деле?
Хм, мы, вообще говоря, все уже одной ногой там. Но я не люблю, когда так говорят другие.
– Разве у вас нет поводов для радости? – осведомился я. – Венцер дал доступ к ядру Машины. А вы единственная, кто может включить эту штуку.
Она взяла в руки лист бумаги с наброском двери и замкового механизма.