Мы молча уставились друг на друга. Секретарша сделала вид, что не замечает нас. Злоба повисла в воздухе душным облаком. Взгляд Ненн стал мертвым и холодным. Так смотрят, когда собираются воткнуть в сердце нож.
– Что у тебя не так с Танза? Она же спасла твою и мою жизнь не раз и не два, – спокойно выговорил я.
Надо держать себя в руках. Похоже, Ненн теряет контроль над собой. Стресс.
– Я никогда не видел, чтобы вы перекинулись хотя бы парой слов, – добавил я. – Генерал, в чем дело?
Лицо Ненн – сплошная уродливая злоба. Генерал была без деревянного носа – сняла его, когда пришлось драться врукопашную.
– Ты вряд ли захочешь знать, – ответила она, глядя мне прямо в глаза.
– А если мне нужно?
Мы сверлили друг друга взглядами. Наконец Ненн, прищурившись, выговорила:
– Я простила тебя за то, что ты изувечил меня. Не твоя вина. Несчастный случай. С кем не бывает. Наверное, мне не стоило торчать так близко к тебе. Видишь ли, я пыталась защитить твою спину.
Я кивнул. Я тогда даже не извинился. В жизни всякое дерьмо случается. Хотя извиниться все же стоило.
– Но вот появляется она, идет к тебе, у тебя вышибает мозги, и ты пялишься на нее, будто она сделана из гребаного звездного света.
Я молчал. А что тут скажешь?
– Тнота – не лучший из людей. Иногда он первостатейное дерьмо. Но он умирает за твою новую бабу, дохнет прямо сейчас на дерьмовой постели. Он умирает за тебя, а умирать ему приходится из-за твоей бабы. Для него в этом деле нет даже и дерьмового заработка. Ты попросил у него отдать все – и он отдал. И за что? За полубезумную ведьму, с которой он даже не поговорил?
– Тнота знал, чем рискует. Он один из нас, – указал я.
Надеюсь, он и вправду пока один из нас. Хотя он вполне уже мог откинуться. Я опла́чу его потом – если это «потом» и в самом деле будет.
– Я всегда хотела, чтобы ты стал как один из нас, – сказала Ненн. – Ты сам лезешь в грязь, пьешь, божишься и вообще, будто всех нас понимаешь. Но ты не один из нас. И ты не как мы. Ты родился в золотой рубашке, деньги текли у тебя из задницы, и пусть мы как угодно дохнем и увечимся за тебя, ты всегда выше нас. И смотришь сверху вниз. А эта сука – чертово напоминание о том, что, несмотря на весь наш с тобой пуд соли, ты выкинешь нас в канаву за один кивок твоей гребаной голубой крови.
Я слушал. Иногда оно хорошо, послушать. Я вынул старый окурок из пепельницы, чиркнул спичкой, хорошо затянулся пару раз. Ненн испепеляла меня взглядом с другой стороны стола.
– Ты права, – заверил я. – Ты договорила?
Я предложил окурок ей. Она взяла и сообщила:
– Да, договорила. Маршал, наконец-то ты, мать твою, признался.
– Отлично, генерал. А теперь давай о том, как нам защитить эту гребаную страну.
Пока мы обсуждали, с коммуникатора посыпались сообщения. Да, девушка за этой машиной оказалась очень храброй. Ей первой выпадало узнавать все наихудшее.
Разведчики предсказывают нападение через два дня.
Армия Дхьяры разбила лагерь в трех милях от зоны поражения Машины Нолла.
Замечены знамена Филона, Валаруса, Нексора. Никаких признаков Вороньей Лапы.
Возможностей у нас лишь две: держать стену или отступать в цитадель. Удержим ли мы стену – большой вопрос. Но запираться в цитадели – уж точно смертный приговор.
Дестран, подмастерье Отто Линдрика, принес записку от хозяина. Тот умолял срочно прийти, захватив с собой Эзабет. Я-то понял, что он скоро захочет видеть меня. Интересно, что предательский ублюдок понесет на этот раз? Несомненно, он – предатель, о котором упоминал Глек. Всех прочих Малдон убил.
Но проблема в том, что Линдрик по-настоящему помогал нам, и не раз. Ему доносить Дхьяре об Эзабет – бессмысленно, но если кто-то о ней и доносил, лучше Линдрика кандидатуры не найти.
Этим утром драджи не спешили – не трубили в горны, не подступали к стенам. Они ожидали чего-то. Наверняка их хозяин все еще побаивался Машины. Но если мы так и не включим ее, всякий страх улетучится. Я оставил Эзабет и Дантри записку с просьбой встретиться со мной в доме Линдрика.
– Так ты не удрал с остальными? – сказал я Дестрану по пути к его хозяину.
– Нет, сэр. Мне некуда идти. Мастер Линдрик говорит, что Орден должен оставаться, работать над Машиной.
– Думаешь, это плохая идея?
Он робко, по-детски, пожал плечами.
– Парень, как думаешь, стоит нам сдаться?
– Вы считаете, что это очень плохая идея? – спросил он.
– Ты не представляешь, насколько плохая.
– Сэр, если они выиграют, мы просто станем частью их империи. Разве не так?
– Да, станем. Но лучше не думать об этом.