– Маршала нет, – сообщила секретарша.
А я-то помылся, надел чистую белую рубаху, свой лучший кожаный жилет. Но, судя по презрению на секретарском личике, она не оценила усилий. Ее униформа чуть не лучилась безукоризненностью, сверкали пуговицы. Наверное, она думала, что из нее лучший солдат, чем из меня. Но я скорее поклонюсь Шаваде и попрошу клеймить меня, чем снова надену униформу Великого союза Дортмарка. Секретарша не попросила удостоверения или значка. Даже штабные сучки с уважением глядят на мою высоту, ширину и мускулистость и не хотят обижать понапрасну.
– Где он?
– Поехал на юг вдоль границы.
Понятно, старик отправился на Двенадцатую станцию сам. Ну конечно, как еще. Он поднялся с самых низов и, сколько бы орденов и званий ни вешали на его костлявую грудь, оставался настоящим солдатом. Но все-таки Венцер – старик. Он отправился с баржей по каналу, а не на карете по ухабистой, выматывающей душу дороге. Вернется маршал лишь через несколько дней. Я попросил у секретарши перо и чернила и сел за длинный рапорт обо всем произошедшем на Двенадцатой. Больше никому такую информацию доверить нельзя. А я-то, дурак, уже подумывал о том, что Воронья Лапа про меня забыл и оставил, наконец, в покое. Зарабатывать на хлеб чужими жизнями – не шибко приятное дело, но деньги есть деньги, а из таверн меня пока не гонят. В отличие от одной неблагодарной суки, даже не сказавшей «спасибо» за ускоренную доставку в город.
Но главное – она выжила. Поступил приказ, я его исполнил. Если леди Танза решила в одиночку шляться по Помойке, ее дело. Она может постоять за себя. Я свое дело сделал, остальное к черту.
Мысли о колдунах вернули меня к приспешникам, найденным в Пыльной расщелине. Женщина была «талантом», очень слабым спиннером, и работала на большой мануфактуре фоса. Скверно. Одно дело, когда каретник или кузнец попадется «невесте», сдуреет и решит, что пешка в легионах Глубинных королей – лучшее жизненное призвание. Совсем другое дело, когда на крючок цепляют «талантов».
Воронья Лапа молчал пять лет. Лучше б он промолчал еще пятьдесят. Я б лучше заполз в таверну, раздобыл бутылочку подешевле и постарался изо всех сил не думать про то, что сотворил с Ненн. Но чертова птица на руке требовала шевелить задницей. Я хорошо помню, что стало с капитаном «Черных крыльев», не выполнившим задание. Воронья Лапа растянул забаву на несколько дней. К счастью, меня он заставил смотреть на свои шутки всего день.
Надо идти с визитом на мануфактуру фоса, а значит, в гости к ясновельможным князьям. Измена не растет сама по себе, она пускает корни в плодородном месте. Ей нужны продажность, жадность и ложь. Чтобы Машина не осталась грудой хорошо смазанного железа и работала, нужна армия «талантов», добывающих фос. На моем веку впервые «талант» подалась в приспешницы. Ее голова лежит в моем мешке, немая навсегда. Все нужно разузнавать самому. Ее звали Лесси. Ничем не примечательная женщина. Они с мужем читали запрещенные стихи, полную лжи еретическую книгу «Песни глубины». Когда люди забивают себе голову мрачной чушью, с ними начинается странное. Они творят несуразное, настроение скачет. Наверняка хозяйка фабрики, княгиня Эроно, заметила неладное. Лесси могла повлиять на другие «таланты», а это очень опасно. Пусть у Эроно и королевская кровь, отвечать ей все равно придется.
Мануфактура фоса в Валенграде выдавала на-гора не так уж много. Насколько я разбираюсь в плетении света, есть места, где это легче и эффективней. Выработка зависит от удаленности от лун, атмосферного давления и прочего. Суть в том, что место для мануфактуры обычно бывает одно хорошее на сотню миль в округе. Именно потому Нолл воздвиг Машину именно здесь и построил вокруг нее Валенград. И пусть ядро Машины лежит под цитаделью и отлично защищено, мануфактура фоса – на окраине. Прочие фабрики лязгают, скрежещут и вообще хорошо слышны. Плетение фоса требует покоя. Оно – искусство, и лучше его держать подальше от суеты.
Я подъехал к широким куполам мануфактуры на закате. Перед ней вяло колыхались два флага: с храмом о девяти колоннах, символизирующим Великий союз свободных городов Дортмарка, и с личным гербом княгини Эроно Хайренградской. Союз возник в те дни, когда Глубинные короли привели сюда армии, желая подчинить западные земли. Свободных городов было девять – до тех пор пока оружие Вороньей Лапы не испепелило Адрогорск и Клир. Семь оставшихся избрали по князю-электору. Электоры выбирали великого князя. Число голосов, которыми располагал каждый электор, зависело от количества людей и припасов, поставляемых городом каждый год на границу. Союз был создан ради общей обороны и погряз в коррупции и бюрократии, как любое политическое устройство. Великого князя всегда выбирали из Леннисграда, поскольку там могли позволить самые жирные взятки и поставляли больше всего солдат. Князья большей частью пеклись только о самих себе, сидели далеко на западе в мраморных виллах и думали о тихих солнечных днях посреди садов и виноградников да о прелестях очередной наложницы. Среди ожиревшего дерьма княгиня Эроно сияла как путеводный маяк. Она понимала, какое зло пришло в наш мир, и всегда вставала на его пути.