Но я поехал с ним. Забрался в карету, раздираемый тревогой. Может, княгиня даст мне работу? Мне отчаянно нужны деньги, чтобы заплатить Саравору. А может, она узнала, что я был в доме Глека в ночь пожара? Я прямо ощущал, как судьба играет в орлянку над моей головой.
На пути через город карета подпрыгивала, толкала и пихала меня. Я думал, меня повезут на мануфактуру, но мы направлялись в Уиллоуз. Я увидел через окно резиденцию Танза: везде занавешено, в доме ни огонька.
– Будь добр, приведи себя в порядок, – посоветовал Станнард. – От тебя смердит так, будто ты неделю просидел в самой гнусной таверне.
Пугающе точное замечание. Остаток пути мы проделали в дружелюбном молчании. Нет смысла тратить слова на хама-выскочку.
Дорога в Уиллоуз оказалась не лучше любой прочей, то есть я ощущал каждый ухаб и колдобину, а выпивка в моих кишках переливалась, словно вода в трюме.
По сравнению с валенградской резиденцией Эроно, особняк Танза – просто убогая халупа. Огромные белые колонны в классическом стиле выстроились вдоль фасада, шириной превышающего длину иных улиц. Статуи полуголых забытых божков в драматичных позах стояли над лабиринтами из подстриженных кустов и клумбами с поздними летними цветами. Я правильно догадался насчет полированных древних доспехов, стоящих на страже устланных красными коврами коридоров, и глазеющих в никуда портретов высочайших предков.
Любопытно, что князья в свое удовольствие воздвигают себе памятники, в то время как Венцер отчаянно выцарапывает отовсюду солдат, снаряжение и припасы.
– Ты уже знаешь правила, – предупредил Станнард, впуская меня. – Только заикнись не так, и я окажусь подле тебя с полудюжиной ребят. Понял?
Я не обратил на него внимания. Похоже, он принимал за власть и силу возможность рычать и грозить. Люди его калибра не понимают, что настоящая власть действует молча. Такие, как маршал Венцер, не орут на врагов, пытаясь их запугать, но спокойно объясняют ближайшие перспективы. Врагам остается либо сдаться, либо вдруг обнаружить себя сокрушенными и раздавленными, сведенными к нулю безжалостной эффективностью противника. И никакого хвастовства победой, глумления над побежденными. Настоящая сила показывает себя в полном пренебрежении теми, кто восстает против нее.
Княгиня восседала в кабинете под собственным огромным портретом. Картина маслом показывала Эроно в расцвете сил, с парой здоровых глаз, саблей через плечо и свитком в левой руке. Аллегория военной силы и учености, двух краеугольных камней княжеской власти. На заднем плане – изувеченная земля Морока. Живопись не слишком хорошо передала ощущение бесконечной глубины яростных накаленно-бронзовых расколов неба, их живость и ужас. Хотя кто сможет передать такое?
– Капитан, пожалуйста, садитесь, – предложила княгиня.
Я сел.
– Ваша милость, чем я могу служить вам?
– Моя кузина исчезла. Бесследно. Три дня назад она не вернулась домой. Слуги ожидали ее к ужину, она не явилась. Я глубоко озабочена тем, что могло случиться с нею.
Мое сердце сдавило ледяными тисками. Я изо всех сил старался казаться равнодушным и невозмутимым. Мать честная, всего неделю назад в доме Глека поджигатель выстрелил в нее из арбалета. А вдруг палач-стрелок решил закончить работу?
– Ваша милость, мне неизвестно, где она.
– Конечно, нет. Но у вас большой опыт охоты на людей. Люди, которым я плачу, старались отыскать ее. Станнард и его братья по оружию из старой бригады отлично исполняют приказы. Но с инициативой у них проблемы. Если вы сможете отыскать и спасти ее, будете прилично вознаграждены.
Княгиня откинулась на спинку кресла, уставилась на меня уцелевшим глазом – ярким, немигающим.
– А если кто-либо повредил ей, привезите обидчиков мне. Я уж постараюсь, чтобы они осознали глубину своей ошибки. Никому не позволено посягать на мой род.
Я без труда выторговал немалую цену за свои услуги. Эроно швырялась деньгами, будто опилками. Но важнее денег была доверенность действовать от ее имени. А это добавляет кулаку изрядного веса. С такой бумагой в кармане я мог заставить целый полк станцевать стриптиз. Конечно, едва ли мне захочется этого, но все-таки. Я согласился связаться с нею, как только появятся хоть какие-то новости. Когда я покинул дворец, изломанное небо Морока испустило долгий вибрирующий вой, отдающийся чуть ли не в кишках.
Люди всегда думают, что их сложно отыскать. На самом деле человек – раб привычек. Основные наши потребности одинаковы: нам нужно есть, искать убежище, спать, пить, испражняться. Все наши дела загнаны в рамку нужд. Следует всего лишь выяснить то, что отличает искомого человека от его соплеменников, вскрыть слабости, выдающие скорейший путь к нему. Я не слишком хорошо знал Эзабет, но не сомневался: слабостей хватает.