– Сэр, – промямлил он и, похоже, захотел прикрыть тяжелую дубовую дверь.
Но я уже слишком далеко ступил в проем, а четырнадцать лет дали недорослю только худобу и прыщи. Я пропихнулся внутрь и заметил толстяка, выглядывающего из-за другой двери. Толстяк кинулся наутек – стареющий, дряблый, рыхлый. Он не успел закрыть дверь на засов. Я отшвырнул бедолагу к стене. Толстяк замахал пухлыми руками, я ткнул кулаком в жирное брюхо.
Когда хозяин свалился на пол, ученик заорал, выхватил из камина кочергу, затем замер, посмотрел на мой тесак, снова на кочергу.
Железка с лязгом свалилась на пол.
Линдрик отчаянно пытался вдохнуть. Я вздернул его на ноги и пихнул в кресло. Ну, жирдяй. Точно яблоко. Я искренне презираю тех, кто бессмысленно портит данные им тела обжорством и ленью. Ну, с таким тюфяком дело пойдет легко.
– Эй, парень, садись-ка, или я тебя, мать твою, заставлю сесть, – посоветовал я недорослю.
Тот послушно сел.
Когда я стянул перчатки, Линдрик наконец смог вдохнуть. Перчатки у меня стандартные, военные, с железом на костяшках. Такими слишком уж легко покалечить. А я пока не хотел калечить толстяка.
– Ну что, чувствуешь себя виноватым? – осведомился я.
Отто выглядел напуганным до смерти. И был прав. Я ухватил его за голову, повернул, чтобы хорошенько рассмотреть лицо. Чисто выбритый, в очечках, на темени остатки темно-рыжей шевелюры.
– М-да, – изрек я. – Начнем со знакомства. Я капитан «Черных крыльев» Рихальт Галхэрроу. Я пришел сюда, чтобы выбивать из тебя все твое дерьмище, до тех пор пока ты не скажешь нужное. Итак, первый большой вопрос: где Эзабет Танза?
– Я не знаю, кто это, – ответил Отто Линдрик.
Я стукнул его кулаком. Легонько. Мне уже случалось ломать себе кисти в драке, и я не хотел рисковать. Линдрик, похоже, твердолобый. Но вялый. От удара он едва не скатился со стула.
– Оставьте его в покое! – закричал недоросль. – Я вызову олдермена!
– Давай вызывай. Я здесь с полномочиями от княгини, так что иди созывай всех гребаных олдерменов. Может, тогда мы все вместе пойдем в гости к Питеру Дитвину и его печатному станку.
Недоросль заткнулся.
Я спрашивал, Линдрик лгал. Говорил, что не знает Эзабет, Дитвина и печатный пресс. Утверждал, что невиновен. По его лицу потекла кровь от ссадин выше и ниже глаз, один из которых начал опухать. Я выбил Линдрику зубы, раскровянил ухо. Слабая, неуверенная часть моего рассудка начала тихо шептать насчет глупой ошибки и самоуверенности. А может, я и вправду напортачил, а Линдрик не врет? Я отогнал сомнения. В пыточной камере им не место. Нужно верить в то, что истина где-то рядом.
Я схватил Отто за глотку. Его глаза жутко выпучились, когда я выдернул этот жирный подтекающий пузырь со стула.
– Твое время кончается, – прорычал я и надавил. – Если ты не скажешь, что сделал с ней, то я отдам тебя людям Эроно. А для них то, что я делаю с тобой, – любовный массаж.
Я сдавил чуть сильнее.
– У них раскаленное железо. Дыба. Ножи. Так что пожалей себя и расскажи, что знаешь.
– Он все расскажет, – внезапно выпалил недоросль. – Не бейте его!
Я шлепнул Отто на стул.
– Парень, ты готов рассказать мне? – осведомился я.
Линдрик затряс головой, но недоросль уже созрел. И выдал бы все с потрохами – но тут открылась дверь и явилась Эзабет Танза собственной персоной.
Мягко говоря, я остолбенел.
– Капитан Галхэрроу? – удивленно выговорила она.
Затем она увидела, в каком состоянии Линдрик, вскрикнула и бросилась к нему.
– Что случилось? Кто сделал с тобой такое?
Ситуация быстро стала крайне неловкой. Недоросль, которого, как оказалось, зовут Дестран, тут же выложил все. Эзабет не обрадовалась. Совсем. Обрабатывая пухнущее лицо Линдрика, она то и дело свирепо поглядывала на меня.
– Я уже начала думать, что ваша репутация головореза – клевета. Но, увы, мой оптимизм был столь наивен! Капитан, вы так глубоко пали! В вас не осталось ничего от того человека, кем вы могли стать!
Я скривился. Это удар ниже пояса. Хотя бедняге Отто сейчас гораздо больнее.
– Немногие оправдывают надежды юности, – процедил я.
Затем я предложил переговорить с глазу на глаз. Но Эзабет не захотела оставить Линдрика, упорно протирала ему лицо мокрой тряпкой. Попутно Эзабет не раз и не два посоветовала мне убираться.
– Хорошо, я скажу просто и прямо, – наконец пообещал я. – Немедленно идите к княгине Эроно. Она отнюдь не радуется тому, что исчезла ее родственница.
– Скажите ей, что я в порядке. У меня много работы.
– Какой же? Может, предавать границу и разносить изменнические слухи?
Эзабет гордо вздернула подбородок, что было заметно и через маску.