– Но как тогда Машина управляется с отдачей? Машина ведь потребляет просто гору фоса!
– Вот тут самая красота. Парадокс Песнобега дает возможность использовать отдачу, чтобы поднять мощность. Этот эффект нарушает все известные – и сформулированные Песнобегом же – законы физики. Нолл использовал парадокс для создания Машины. Он выковал оружие, позволяющее простому человеку высвободить божественную мощь нажатием рычага.
В моей юности не хватило времени для продвинутой степени по математике. Но Отто кивал так, будто целиком понимал и одобрял. Наверное же, эта парочка знает лучше.
– И в чем проблема? – спросил я.
Отто перестал кивать и, открыв рот, уставился в пол. Пришел Дестран и долил в нетронутые чашки кофе. Эзабет горделиво задрала подбородок.
– Я перепроверила уравнения матрицы Песнобега. Я писала их целых два дня. Имейте в виду, они намного сложнее всего, с чем мне приходилось иметь дело раньше. Но я справилась и вычислила, что для матрицы размера Машины эффективная работа требует в точности семьсот двенадцать тысяч стандартных катушек фоса в год. Видите теперь? Это же в точности столько, сколько по инструкции Ордена должно скармливать Машине. При таких масштабах случайное совпадение немыслимо. То есть у нас именно схема ядра Машины.
– Ну, должна же она как-то работать. А в чем проблема? – сказал я.
– В этом, – ответила Эзабет и ткнула пальцем в пересечение пяти линий, обведенное свежими красными чернилами. – Малдон нашел это пересечение. Я удалила его из вычислительной схемы и снова просчитала матрицу. Если отказывает этот узел, рушится вся цепь. Свет не будет переотражаться. Понимаешь?
Я не понимал, но пожал плечами.
– Тогда поверь мне на слово. Без этой части вычисления идут по-другому. Тогда они дают, что матрица может принять всего лишь сто двенадцать тысяч катушек.
– Что составляет в точности количество фоса, поставляемое Машине в последние шесть лет. Надо думать, Малдон проверил все без исключения узлы на матрице, чтобы обнаружить этот, – добавил Отто.
Затем он запустил пальцы в рот, пошатал недовыбитый мною зуб и скривился.
– Капитан, вы понимаете, что это значит? – тихо спросила Эзабет.
Они позволили мне переварить это в тишине. Так. То, что подразумевают эти двое, идет далеко за границы жадности и угнетения. Если они правы, то Глек Малдон открыл истинное состояние Машины. А она умирает.
– Это чьих-то рук дело? – спросил я. – Саботаж?
– Маловероятно, – твердо ответил Отто. – Мы же говорим о ядре Машины. Ее создали Безымянные, а Нолл оградил единственный вход самой своей чудовищной магией. А не заглянув внутрь, не определишь, что портить.
– Все же порча не исключена, – возразил я. – Ведь Орден дает Машине только то, что она может переварить. А кто управляет потоком фоса в ядро?
Мысль о том, что предатель мог пробраться в сердце Машины, была как жидкое холодное железо в жилах, тяжелое и черное.
– Я не уверен, что знаю, – прикусив губу, ответил Отто. – Орден бдительно охраняет свои секреты. В его внутренний совет входят три главных инженера, главный библиотекарь, князь Аденауэр и княгиня Эроно, а еще маршал Венцер и два главных лунариста. Кто-то из них и контролирует поток. То есть хотя бы один из совета знает о проблеме.
– Но действовать они не хотят, – указала Эзабет. – Они не хотят даже слушать.
– А что выдаст Машина на ста двенадцати тысячах катушек? – спросил я. – Если прямо сейчас нажать на рычаг, с нынешней запасенной энергией, чего ожидать от Машины?
– А вот это самое худшее, – ответила Эзабет. – В увечную матрицу можно закачать фос, но при спуске она поведет себя не по расчетам. Представьте повозку, несущуюся под гору. А теперь представьте, что исчезло одно колесо. Повозка не покатится медленнее. В лучшем случае она быстро остановится. А в худшем она потеряет управление, закувыркается, выкинет все содержимое. Если активировать Машину на неполной мощности, она может попросту не включиться. А может высвободить всю мощность на Валенград. Если отдача придется на город, ста двадцати тысяч катушек хватит с лихвой, чтобы дотла выжечь его. Но, конечно, я всего лишь предполагаю. Я никогда не видела выброса света в таких масштабах. Никто не видел. Чем больше соберешь света, тем необычнее он себя ведет.
– То есть включение Машины может убить всех нас?
– Да.
Я подхватил чашку с кофе, мелкими глотками опорожнил ее и потянулся за добавкой. Конечно, в совете вряд ли отыщется предатель. Но вдруг? Тогда мы все летим прямиком в драконью пасть.