Глава 20
«Синие» не поехали за нами. И Морок, похоже, уважил боль и потерю Дантри и оставил нас в покое. Пара скучных дней, и мы увидели стены Валенграда. Крикливые багрово-красные буквы на цитадели объявляли: «Мужество». И мы ехали к ним в настороженном молчании. Дантри наконец перестал всхлипывать. Смерть слуги подействовала на него с неожиданной силой. Может, под маской лоска и манер еще остался человек.
– Надо ехать прямо к моей сестре, – объявил граф.
Он пытался держаться в седле прямо и гордо. Получалось не очень.
– Сразу нельзя, – посоветовал я. – Цирюльник, ванная, портной. Если хотите действовать графским авторитетом, надо выглядеть графом.
Дантри задумался над моим советом, скребя русую поросль на щеках.
– Ты выглядишь дерьмовато, – поспешила на помощь Ненн.
Дантри подергал за грязный, засаленный рукав своей рубашки и в конце концов согласился.
– Но сначала банк, потом баня, – предупредил он. – Нужно раздобыть денег. Думаю, банк выдаст мне кредит под залог земель. Страшно подумать, где теперь томится Бет.
Когда мы въехали в туннель ворот Валенграда, в моей груди шевельнулось чужое: серебристо, гибко, по-змеиному.
– Добро пожаловать домой, – прошелестел в рассудке скрипучий шепоток.
Мой взгляд, помимо воли, повернулся к серокожему ребенку, одному из созданий Саравора, поджидавшему в закоулке. Мальчишка убедился в том, что я его заметил, и скользнул в сумрак.
– Драджей видали? – спросил лейтенант у ворот.
– Там – нет. Есть новости с севера?
– Плохие, – ответил он. – Драджи приближаются. Железный Козел отправил половину нашего контингента на Три-Шесть.
Я сказал лейтенанту спасибо и отправился восвояси. Без половины населения город казался вымершим.
Мы оставили бронзовые инструменты графа в моей квартире. Я обдумал и отбросил идею немедля ехать к Эроно и объявить о своем присутствии. Ведь она бросила в беде Танза, чтобы не рисковать своим положением, а после событий в форте я совсем растерялся. Эроно – герой. Кроме Венцера, ни у кого в Пограничье нет таких заслуг и такой карьеры. Но ведь кто-то послал Станнарда убивать. А кому предан этот ублюдок, сомнений нет.
Я думал об этом и так и этак – но ничего связного не придумал.
В квартире я скинул доспехи и подхватил мешочек лакрицы. Твердая сухая гадость. Но дрожь Морока уже подступает. Кожа стала липкой, заболело нёбо. Мы пожевали лакрицу, заглянули в таверну, изрядно выпили пива и поели горячего: тушеных свежих овощей в мясном соусе с ломтями пышного мягкого хлеба. Простая еда, но после недели солонины и бобов я уписал свое за минуты. А пиво помогло этому улечься в желудке. Нет ничего лучше пива, чтобы сбить дрожь.
Я услал Ненн с Тнотой домой, а сам пошел с графом в банк. Я предложил Дантри свою чистую рубашку, но все мои были безнадежно велики для его тощего тела. Себя я щедро полил духами и прихорошился, но эффект Морока не скроешь под новым жилетом и брюками. Мы еще неделю будет выглядеть как черт-те что. Я надел перевязь с мечом. Мои нервы разыгрались настолько, что я прицепил к поясу и кулачный щит. Что ж, когда я взял деньги Эзабет, ее война стала моей. А воевать я люблю хорошо подготовленным. Движимый этой мыслью, я вдобавок спрятал еще и пару пистолетов под жилет.
Когда Дантри показал свое кольцо, нас впустили в банк, но на этом удача иссякла. Управляющий по кредитам безрадостно посмотрел на нас, и я отчаянно попытался прикинуться слугой. Ведь какой граф без свиты? Управляющий вспомнил Дантри, но спокойней не сделался. Конечно, иногда люди вблизи меня очень нервничают, и я их за то не виню. Но теперь дело было не во мне.
– Что значит «исчерпан»? – спросил граф. – У меня немалые владения вблизи Херайнграда! Вы не можете отказать мне в кредите!
– Граф Танза, мне очень жаль, – посетовал управляющий. – У меня указ из главного управления.
Управляющий показал графу лист бумаги. Я заглянул через плечо. Там и в самом деле значилось, что семье Танза не должно предоставлять кредит до тех пор, пока не будут разъяснены некоторые не упомянутые в письме обстоятельства. Дантри оскорбился, заспорил. Управляющий лишь беспомощно развел руками.
– Мой господин, извините, я могу всего лишь написать в управление. Может, они допустили ошибку? Но здесь и сейчас, как видите, не в моей власти дать вам кредит.
– Ваш банк больше не работает с моей семьей, – свирепо объявил граф. – Мы вели дела полсотни лет, и вдруг со мной обращаются как с мошенником из подворотни! Вы больше не увидите ни единой нашей монеты, по крайней мере, пока я жив. Всего хорошего!