Мы картинно и очень аристократично покинули банк, перешли улицу и пошли в следующий. А потом в следующий. В четвертый раз мы на то же самое письмо глядеть не стали.
– Я не могу понять, – пожаловался Дантри. – Неужели всего за неделю моего отсутствия дела в поместьях так испортились? Невозможно!
– Да, невозможно, – подтвердил я. – Я снимал деньги с вашего счета перед отъездом в Морок. Кто-то просто закрыл вам счета.
– Но кто?
– В городе Валенграде есть только трое с подобной властью над банками: маршал, княгиня Эроно и князь Аденауэр. Хотя Орден инженеров эфира тоже может, если постарается. Наверняка это аварийный план на случай, если не удастся прикончить вас в Мороке. Но чего же, черт побери, они желают добиться? Мать честная, мы же все на одной стороне! Если бы они хотели заткнуть вашу сестру, то попросту повесили бы ее. Ведь они уже показали, что могут убивать. Какая бессмыслица.
Я подумывал над тем, чтобы употребить письмо Эроно и выдавить деньги из банка, но вряд ли тамошние клерки поддадутся на что-нибудь без официальной печати городских властей. А моя черная железная печать, увы, уже давно потеряла всякое уважение у банков. Мне кредит уж точно не дадут.
Пусть нет кредита, предприимчивый человек всегда отыщет средства. Мы пошли в Стойла, нашли приличный ломбард и взяли залог на четверть стоимости двух колец Дантри. Он прямо побелел от возмущения при мысли о том, что нам предложили настолько убогую сумму, но ее хватило на то, чтобы помыться, побриться и одеть Дантри по последнему писку моды. Парень улыбался как пьяный, глядя на кружева. Пришлось напомнить, что мы спешим по делам. И вот тогда наконец до меня дошло то, что вернуть Эзабет будет очень непросто. Тот, кто послал Станнарда убить Дантри, уж наверняка постарался как следует закрыть Эзабет.
Станнард действовал не по собственному почину. Может, он уже с меткой, прельстился чарами «невесты» или обещаниями сектантов? Нет, очень уж он мелкая сошка. Его рука держала нож, но кто стоял за двигавшей его волей? Выходит, самый вероятный враг – графиня Эроно. Но это же вовсе нелепо! Она презирает драджей. Они поймали, изувечили ее, вырвали глаз. Она привела меня к «невесте». Эроно ничего не выиграет, вредя Пограничью или своей родне. Но единственный, кто, кроме нее, мог послать Станнарда в Морок, – маршал. Мы с ним грызлись не раз, но я любил старика. Не может быть, чтобы графиня или маршал.
Я потер глаза. Да уж, проблемы. Лично я предпочитаю задачки попроще: те, которые можно разрешить хорошим пушечным залпом.
Толстая баба, начальница Мод, посмотрела на нас так, будто давно ждала. Она заранее напялила балахон святых сестер, а рядом с ней торчало полдюжины подручных: все сплошь молодые здоровяки с неприятным взглядом. Они обычно не носят дубинок. Но теперь все были с дубьем.
Похоже, мы всюду опаздываем.
– Добрый день, святая сестра, – вежливо поприветствовал граф. – Я хотел бы видеть мою сестру, Эзабет Танза. Пожалуйста, немедленно проводите меня к ней.
– Мой господин, боюсь, это невозможно, – сообщила матрона.
– Святая сестра, вы знаете, кто я? – прищурившись, тихо и холодно осведомился граф.
– Граф Танза, я знаю. Но состояние вашей сестры крайне сложное. Нам пришлось переместить ее на нижние уровни, чтобы не дать повредить себе.
– Вы сунули ее в погреб? – процедил я.
Люди с дубинками вздрогнули и сурово уставились на меня, пытаясь угрожающе выглядеть. Получилось не очень убедительно.
– Ее состояние ухудшилось, она совсем потеряла рассудок, – сказала матрона. – Она пускала слюни, жевала балдахин, пыталась заколдовать служителей. Сэр, ей совсем плохо. Ради ее безопасности и безопасности других пациентов нам пришлось отправить ее вниз.
– Я требую немедленно проводить меня к ней! – воскликнул побелевший граф.
Бедняга заглотал наживку и крючок с ней. Я же не поверил ни единому слову.
– Простите, мой господин, но после бегства последнего побывавшего здесь «спиннера» нам приказано не допускать никого, кроме наших замечательных врачей. Это вопрос безопасности. Бегство Малдона принесло столько вреда, что теперь все инструкции по обращению со «спиннерами» мы получаем прямо из цитадели.
– От маршала? – рявкнул я.
– Из Управления городской безопасности. Но да, оно под началом маршала.
– Когда я приходил сюда неделю назад, Эзабет еще не была в подвале, – указал я.
– Ее состояние ухудшилось очень быстро, – сказала толстуха.
В ее голосе слышалось сожаление, но я не покупаюсь на такой дешевый развод. Я чую ложь так же отчетливо, как выходящую из наших пор грязь Морока. Мои руки начали трястись, пришлось ухватиться за пояс.