– Это безобразие! – закричал Дантри.
Я ухватил его под локоть и вывел из Мод. Бессмысленно спорить и кричать, когда не можешь добиться своего. Многие не понимают этого. Они кричат и бушуют, чтобы потом с чистой совестью заявить: мол, они сделали все возможное. Если бы в Мод не ожидали ссоры и драки, не собрали бы типов с дубьем.
Честно говоря, выйдя наружу, я чуть не рычал от злости. Конечно, я мог бы расшвырять ублюдков, выместить раздражение на них, вышибить дверь камеры и явиться принцем на белом коне. Но зачем? Наша цель – добраться до ядра Машины. Преступникам и беглецам это существенно труднее. Прежде чем заниматься импровизациями, лучше испробовать все официальные пути. Пока возможно, надо играть по чужим правилам.
– Осталось только одно место, – заключил я. – Цитадель. Надо взять прямо за горло.
– А если именно цитадель и против нас? – усомнился Дантри. – Нас могут просто посадить под замок. Или даже застрелить!
– Значит, мы умрем немного раньше, только и всего. Если нас продал сам Железный Козел, тогда все уже утонуло в дерьме.
И мы пошли в цитадель.
Ха, надо же, какой сюрприз. Мать их, административная ерунда на каждом шагу. Я-то не в тех чинах, чтобы требовать аудиенции с маршалом, а Дантри – не в армии и не имеет формальных прав. Конечно, голубая кровь у нас значит многое, но перед маршалом она как плевок на полу. Маршалу границы Венцеру кланяются князья. Они понимают, кому обязаны сиюминутным выживанием. Но я очень доходчиво объяснил, что нам нужно видеть кого-нибудь из Управления городской безопасности. Я сопроводил объяснение своей лучшей кривой ухмылкой, наводящей на мысли об убийствах и психопатах. Обычно после нее люди старались поскорее ублажить меня, либо, по крайней мере, убраться подальше. Клерк засеменил прочь, пообещав отыскать начальство.
– Похоже, и здесь тупик, – заметил Дантри, когда мы сидели и ожидали в приятно обставленной приемной.
На стенах висели дешевые, пропахшие табачной вонью гобелены. Раздражающе жужжала и мигала лампа.
– Конечно, лучше, если бы здесь была Эзабет, а не я. Я, само собой, понимаю, что только так оно и могло получиться, но просто она намного решительней меня. Она бы знала, что делать. В любой переделке.
– Вправду? – сказал я.
Он вяло улыбнулся. Похоже, дрожь Морока уже вошла в полную силу. У парня тряслись руки на подлокотниках.
Мы прождали час, потом пошли жаловаться на несерьезность такого обращения с графом. Через сорок минут мы пожаловались снова. Я заподозрил, что где-то в комнате неподалеку сидит начальство и отчаянно решает, что же с нами делать. Стрелка часов добралась до пяти, и тогда к нам наконец явился клерк. До нас хочет снизойти сам Хайнрих Аденауэр, старший советник Управления городской безопасности.
– Княжеская кровь? – спросил я.
– Если не ошибаюсь, это внебрачный сын, – пояснил граф. – Я не имел удовольствия встретиться с ним. Но уверен, он поможет нам.
– Думаете, если у кого-то голубая кровь, то он обязательно бросится спасать нас? Что-то сомневаюсь.
– В чем бы ни обвиняли Эзабет, Хайнрих и я – потомки старых родов. Первейшей знати. Среди нас есть свой кодекс чести. Хотя мы можем ссориться из-за должностей и денег, всегда подразумевается, что в личных делах мы помогаем друг другу.
– А-а, это чтобы без помех вести гребаную жизнь без забот и бед?
– Капитан, мне не нравится ваш тон. Вы не выказываете уважения ко мне. Я из древнего рода. Я граф.
Он запнулся. Наверное, вовремя одумался и не стал требовать, чтобы я титуловал его. Я-то еще нужен ему, так что пришлось обуздать раненую гордыню.
Клерк объявил о приходе Хайнриха Аденауэра. Тот оказался сухим и тощим до такой степени, будто питался сплошь благородными ароматами, считая само помещение еды в рот оскорблением вкуса. Похоже, несмотря на абсурдно крикливое придворное облачение, он не намного моложе Дантри. Да, нынешняя мода впечатляет: огромный гульфик, шляпа вышита драгоценными камнями, ткань дублета прямо вопит о своей цене. Единственная часть костюма, пригодная для жизни, – рапира. Простая сталь, чашка гарды вся в царапинах от частого употребления. Маленькие крысьи глазки прямо горят от возбуждения, тонкое личико обрамлено черными кудрями. Знавал я приятных в общении уродов, знавал и ублюдочных красавцев. В последнюю категорию благородный Хайнрих уж точно не попадает и вряд когда-либо угодит в первую. Он привел с собой и разряженную благородную парочку: девицу в красном шелковом платье и высоких сапогах, мужчину в коричневом кожаном жилете. А-а, я знаю таких: профессиональные прилипалы, добровольная свита. Омела придворного света.