– Вы про нее? – осведомился я, поднимая раскаленную кочергу. – С ней мы учиним очень много очень плохого.
– Пусть она и преступница, вы не можете поднять руку на электора Дортмарка, – сказал Дантри. – К тому же она наша кузина.
– Она изменница. И чертова лгунья, – сказал я. – Тут был «малыш» и очень мило беседовал с вашей дорогой кузиной.
Я сощурился. Меня трясло от злобы, сводило зубы от ненависти. Страх не просто оставляет человека. Страху нужно другое место, нужно выместиться, излиться. Большинство вымещает его на каком-нибудь попавшемся под руку бедолаге. Я в общем-то такой же, как и большинство.
Я посмотрел на дымящийся конец кочерги. Ситуация перевернулась всего за пару наполненных вонью, грохотом и лязгом минут. Железо даже не перестало светиться. Мне захотелось засунуть его Эроно в задницу до упора. Пусть старая сволочь зажарится изнутри.
Эроно стояла неподвижно, прижавшись к стене, не пыталась бежать или молить о пощаде и не обращала на меня никакого внимания. Стояла, выпрямившись, будто окоченелый труп.
– У нас мало времени, – сказал я. – Сейчас кто-нибудь оповестит олдерменов, а я не хочу, чтобы сюда совали нос эти дебилы.
Я пошел к Эроно с мечом и кочергой в руках. Меч я держал острием вниз, оно чертило по полу, издавая приятное скрежещущее позвякивание, так хорошо звучащее на фоне стонов и криков. Со мной вместе пошли Ненн и Дантри с Эзабет. Остальные либо лежали в крови, либо предпочли не соваться. Похоже, Ненн не предупредила, кого собирается грохать. Наши ребята только сейчас поняли, что прикончили последние остатки «Синей бригады».
– В общем, вы продали нас вчистую и залезли в одну гребаную постель с «малышом», – сказал я княгине Эроно. – Он отправился готовиться к чему-то. К чему именно?
Она ничего не ответила, будто и не слышала меня.
– С ней что-то не так, – заметила Эзабет.
Лицо княгини стало зеленовато-серым. Глаз задергался, будто вырываясь из глазницы.
– Да что за хрень? – процедила Ненн и сплюнула. – Оно мне не нравится. Капитан, прошу разрешения грохнуть скотину прямо сейчас.
– Рядовой, отставить, – спокойно отказал я. – Эроно? Вы слышите меня? Вы, эдакая дрянь, просыпайтесь!
Я шагнул вперед и занес ладонь для увесистой оплеухи.
Чмокнув и хлюпнув, глаз Эроно вылез из орбиты. За ним потянулся белый бугристый вырост. Глаз содрогнулся раз, другой, третий, вылезая по дюйму, наконец выскользнул весь и шлепнулся на пол. Княгиня осела. Мы глядели на жирного слизня, белесую гнусную личинку, извивающуюся на полу. Похоже, глаз на оконечности твари продолжал видеть.
Кузню заполнила лютая вонь гораздо хуже кислого порохового смрада и смердения умирающих. У всех к горлу подкатила тошнота. Воняло чем-то давно умершим, разложившимся, распавшимся на смрадные ошметки. Зловоние гнилой смерти. Только у одного колдуна магия несла с собой такую гнусь.
– Шавада! – выдохнула Эзабет.
Ненн отшатнулась, отступила на пару шагов. А брат и сестра Танза не шелохнулись. Однако крепкие же у них нервы. Я не двинулся, потому что оцепенел от изумления.
– Гребаные колдуны, – выдавил я.
– Наконец я свободна, – прошептала безглазая княгиня.
Она сухо, скрипуче закашлялась, прижала ладонь ко рту, а когда отняла, ладонь была в красных каплях.
– Спасибо вам. Спасибо. Наконец-то.
– Кузина? – выговорила Эзабет, опускаясь рядом с ней на колени.
Эзабет осторожно, нежно коснулась лица старой княгини, и меня кольнула странная, абсурдная ревность. Я б скорее хряснул кулаком. Мне захотелось сделать хоть что-то злое и решительное. Я подхватил старое ведро и накрыл им тварь с глазом, пытающуюся уползти. Та стукнулась в край, сдвинула ведро, пытаясь выбраться. Я для надежности поставил сверху ногу. Это вам не просто магические трюки, пусть и калибра «малышей». Это колдовство самого Глубинного короля, и я не позволю ему так запросто сбежать.
– Они поймали меня в Мороке, – простонала Эроно. – Они вынули мои глаза и вставили тварь и отправили меня назад. Я так долго была их куклой. Мне так жаль…
– Молчите, – посоветовала Эзабет. – Мы отыщем для вас врача.
– Нет, я умираю, – выдохнула княгиня. – Уже скоро. Я чувствую. Магия, крепившая мою жизнь, возвращается к хозяину. Он все видел через эту тварь… и позволил ей управлять мною. Он управлял с тех пор, как поймал меня… там, в Мороке… устроил ловушку.
– Отдыхайте, – посоветовала Эзабет.
– Нет, – прошептала Эроно.
Ее руки зашарили вслепую, схватили Эзабет за капюшон.