– «Малыш»… он хочет напасть. Они все хотят напасть. Здесь. Они верят… Машина Нолла больше не служит нам. Они знают, что в ней больше нет силы. Но хотят, чтобы ты доказала это.
– Как они узнали? – спросила Эзабет, взяв старуху за руки, высвободив свои волосы из ее пальцев.
– Они использовали меня…
Я слышал боль в ее дыхании, ощущал, как мучительно ей набирать в легкие воздух. Я слышал такое раньше у умирающих. Я попытался пожалеть княгиню – и почему-то не смог.
– Орден хотел, чтобы я… подделала ведомость снабжения фосом. Чтобы шпионы Дхьяры поверили в исправность Машины. Чтобы уменьшить запас до уровня, который еще принимает Машина… Сделать вид. Но Венцер не говорил зачем… А когда пришла ты и сказала, что у тебя доказательства… Что Машина не работает… Ты дала Шаваде все нужное. Потому они пошли. И придут сюда. И пройдут. Скажи Венцеру…
Мы так и не узнали, что Эроно хотела передать Венцеру. Княгиня умерла.
Глава 27
Я ухмыльнулся трупу Станнарда и потрепал его по щеке, перед тем как заняться серьезными делами.
Маршал границы не обрадовался мне.
– Я думал, тебя прикончили в Мод, – хмурясь, буркнул он.
– Не слишком похоже, – сказал я.
– Ты наделал новых врагов, – заметил он, пробегая глазами торопливо накарябанные донесения.
– Список может оказаться короче, чем вы думаете, – сообщил я, аккуратно опуская на пол запечатанную и прикрытую банку, и сел напротив кучи расчетных листов, актов реквизиции и контрактов, усеивавших маршальский стол.
Маршал оторвался от доноса.
– Галхэрроу, скажи, отчего мне тебя не арестовать, не судить и не повесить до заката? Я даю тебе пять минут своего времени на то, чтобы ты смог убедить меня не убивать тебя сегодня.
– Княгиня Эроно многие годы была марионеткой Шавады. Теперь она мертва, по городу свободно гуляет «малыш», а войско драджей марширует прямо к нашим стенам.
Железный Козел наконец опустил монокль, скривился и посмотрел на меня поверх бумажного хаоса.
– Галхэрроу, что ты учинил на этот раз? – осведомился он, со свистом втянув воздух сквозь дыры от зубов.
Я заметил, что оставшиеся зубы имеют явственный фиолетовый оттенок. День еще не склонился к вечеру, а маршал уже выпил. Среди бумаг обвиняющим пальцем торчала откупоренная бутыль лакричного ликера. Солдат во мне захотел укорить маршала, пьяница – присоединиться.
Но я задавил обоих.
– Я прикончил кое-кого.
Взгляд Венцера резко похолодел. На маршальском столе блестела кнопка, большая полусфера из слоновой кости в бронзовой оправе. Сигнализация. Если нажать, влетит боевой спиннер и, скорее всего, зажарит меня, не тратя времени на вопросы. Я и сам не понял, отчего взялся заигрывать со смертью. Наверное, я слишком устал, истомился без глотка-другого крепкой дряни и где-то по дороге растерял способность бояться.
Мы молча уставились друг на друга.
– Так ты убил Эроно?!
– Технически, полагаю, убил ее Шавада. Но да, я отчасти ответственен за ее смерть.
– Капитан, мое терпение меньше, чем кажется, – рявкнул Венцер. – Тебе нравится говорить загадками? Так вот, у тебя всего пара секунд, чтобы объяснить, почему тебя не заковать в кандалы прямо сейчас.
Я объяснил – кратко и емко. Железный Козел слушал и облизывал фиолетовые пятна на зубах. Похоже, он уже много лет не топился в бутылке. Когда у человека настоящие проблемы с выпивкой – как у меня, – он хитрит и прячется. Не сосет дерьмо, что делает пристрастие очевидным для всех, но пьет тихо, скрытно, уверяя притом себя, что может завязать в любое время, но вот сегодня можно и еще недельку можно, – в общем, пока не пройдут скверные времена. А потом ты просыпаешься и понимаешь, что пролетело уже десять лет, а ты по-прежнему мальчик по самым дерьмовым побегушкам за мизерную плату.
Венцер – жалкий дилетант в науке плавания в бутылке.
Договорив, я водрузил банку на стол и сдернул с нее тряпку. Жирный глаз-слизень корчился и тыкался в стенки, пытаясь выбраться наружу. Похоже, глаз на его оконечности уже не видел. Интересно, Эроно ощущала, как хвост твари елозит в черепе, щекочет мозг? От этой мысли подкатила тошнота. Хорошо, хоть мертвая вонь твари не просачивается наружу. Я закупорил банку пробкой и залил края воском.
– Шавада, – указал я, кладя ладонь на крышку.
Я побаивался, что, несмотря на все предосторожности, тварь может вышибить пробку и кинуться на маршала. Конечно, приносить такое в сердце цитадели – большой риск. Но маршала следовало убедить как можно скорее.
– Конечно, не весь, но часть его, – уточнил я. – Шавада запустил когти в Эроно уже много лет назад, еще когда ее поймали в Мороке. Шавада знает все то, что знала Эроно.