Глава 28
Я не имел понятия о том, сколько бесполезных, бессмысленных недель ожидания осталось до того, как дхьяранская армия покатится по новой дороге к стенам Три-шесть и Глубинные короли превратят их в щебень. Я подумывал убежать как можно дальше на запад и сесть на корабль. Я ведь могу добраться до Испии, до государств Искалии, даже до дикарей Ангола, туда, где не будет ни единого драджа. Ведь можно отыскать Воронью Лапу и встать под его руку, где бы он, черт его дери, ни был. Не то чтобы я воспылал любовью к Безымянным, но ведь только они способны противостоять королям. Остальным приходится бежать.
Но я не убежал, а взялся готовиться к драке.
Железный Козел, как обычно, предложил мне батальон. Я, как обычно, отмахнулся от предложения и занялся поисками работы для своей вшивой бесполезной банды бродяг, вырвиглазов и вандалов. Тнота болел. Я зашел к нему и обнаружил старого приятеля без сознания на мокрой от пота постели. Но хирург сказал, что бедняга время от времени приходит в себя. Однако лихорадка не унималась. Я подумал, что Тнота скоро умрет, и не смог заставить себя зайти снова.
Теперь Эзабет и Дантри были в относительной безопасности. Они поселились в доме Отто Линдрика и взялись совместно за дешифровку уравнений Малдона. Когда у меня выдавалась минутка, свободная от затаскивания дезертиров на виселицу, я наведывался к инженеру. Встречался со мной только Дантри, хотя я знал, что Эзабет тоже в доме. Граф объяснил, что она слишком занята и ее лучше не тревожить. Я понимал, что граф врет, он понимал, что я понимаю.
– Ну, передавайте ей привет от меня, – сказал я как-то после очередной попытки встретиться с ней и направился к двери.
– Капитан, постойте, – попросил Дантри. – Я не знаю, что произошло между вами, не понимаю, в чем дело. Но Эзабет плачет. Все время.
– Эта женщина крепче чертова железа.
– Но она плачет.
– Ну, дела нынче плохи, – выдавил я.
– Я знаю. Но она никогда раньше не плакала.
– И потому я должен радоваться?
– Не знаю. Наверное, нет. Но я подумал, что вам лучше знать.
С Три-шесть пришло известие: партия разведчиков подобралась к войскам Шавады и оценила численность, после чего коммуникаторы бешено затараторили, прося больше людей, больше пушек, больше гребаных боевых спиннеров. Как будто на границе их бездонный запас.
Я пришел домой с затуманенной головой и странно пустыми карманами. Вряд ли я мог настолько проиграться в шашки. И вот, в довершение всех моих бед, на порог ступил парнишка с серой кожей и оранжевыми совиными глазами. Мелкий бес от Саравора. Мальчишка молча протянул мне коробку размером с человечью голову, завернутую в коричневую бумагу и перевязанную бечевкой. Я взял, внутри что-то перекатилось.
– От Саравора? – спросил я.
Мальчишка кивнул.
– А мне обязательно нужно смотреть, что внутри?
Мальчишка не ответил – то ли не понял вопроса, то ли не счел нужным отвечать.
– Хочешь зайти, посидеть немного?
Он покачал головой. Малыши пестрого колдуна немые. Я подумал, есть ли вообще у них язык, и содрогнулся от омерзения. Парнишка пошел прочь.
– Постой, – позвал я.
Он обернулся, но не стал смотреть мне в глаза.
– Если я убью твоего хозяина, ты станешь счастливее?
Мальчик пару секунд стоял неподвижно, затем покачал головой – совершенно безучастно, механически. Потом он повернулся и ушел. Я, хмурясь, глядел ему вслед. Может, он не видел лучшей жизни и ему просто не с чем сравнивать? А может, у него странная привязанность к колдуну, какая иногда рождается между рабом и хозяином? Или жизнь с извращенным больным ублюдком все-таки лучше жизни уличного бродяжки? Хотя это трудно представить.
В коробке оказалась отрезанная голова. Я посмотрел на нее без удивления. Таким меня уже не впечатлить. Я поставил голову на стол. Сухая морщинистая кожа старика. Но волосы еще темные и длинные, как у юноши. Старик умер чисто выбритым, кожу вокруг разреза аккуратно зашили.
– И что мне с этим делать? – спросил я.
Мертвецкие веки задрожали, открылись. Я ожидал чего-то подобного, потому сел в кресло, откинулся на спинку и спросил:
– Чего хочешь?