Между тем в родную гавань из ночного плавания возвратилась последняя лодка. Восторг и переживания ночи вместе с прямыми лучами восходящего солнца перенеслись во дворы домиков в селении. На взморье то здесь, то там остались кучки черных угольков – напоминание о червонном пламени, а еще мужчины семейства Сьяпена Лысого. На его лице нет радости, он полон высокомерия. К этому времени грудные мышцы мужчин напитались кусочками летучей рыбы, а у женщин как раз набухают груди, чтобы накормить младенцев – так предначертано, что благодаря клокочущим волнам океана должно расти и множиться потомство, а тела людские должны становиться все сильнее.
Нгалолог, его старший брат и Маумай, сын старшего двоюродного брата отца, осторожно прошли между лодками в приливную зону в то самое время, когда отец собирался причалить к берегу. После напряженного ожидания, длившегося целую ночь, на их лицах не осталось и следа ликования или восторга, выглядели они изможденными, как побежденные солдаты, глядели отсутствующим взглядом, приветствуя своего отца, и печаль их напоминала серый осенний пейзаж.
Все трое были без одежды, и ветер обдувал их грубую смуглую кожу. То и дело, привстав на цыпочки, они вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, везет ли лодка такой же богатый улов, что и у вернувшихся из ночного плавания. От количества летучей рыбы в лодке зависел источник их надежд и разочарований.
Нгалолог продолжал прыгать, как какой-нибудь легкоатлет, а лодка, приближающаяся вперед кормой, была уже не более чем в десяти метрах от берега. Братец, окончивший начальную школу года три назад, замочил ноги в волнах прилива, как бы в знак приветствия. Лодка наконец причалила, и он от души улыбнулся Нгалологу:
Ама-Кон! Сира кака кон!
– Папа и старшие братья потрудились на славу!
На берег выгрузили более трехсот летучих рыб, и в песке у границы, куда доставал морской прибой, Нгалолог вырыл небольшое углубление для чистки и мытья рыбы. Размеры барракуды и трех желтоперых каранксов, брошенных перед ними на песок, заставили глаза ребят сиять, словно лучи восходящего солнца, без остатка уничтожив прежнюю грусть и серость во взгляде. Дрожащие губы постепенно растянулись в белозубую счастливую улыбку, и они со всей серьезностью принялись за чистку рыбы.
Улыбки на лицах детей были верным знаком того, что отец и старшие братья признаны отважными мастерами рыбной ловли. Особенно те несколько крупных рыб убедили Нгалолога, что не зря он хвастался храбростью своего отца, общаясь с ровесниками. Летучая рыба ранней весной приносит народу тао то же самое, что и океан, таящий в себе вечную надежду.
Неугасающая улыбка Сьямана Кулалаена рождает у соплеменников, пришедших послушать его историю, особое чувство сердечной близости. Наконец, он начинает: «А было это целых три года назад…»
Лунный свет такой яркий, что освещает дорогу тем, кто приходит послушать. На траве рядом с домом под открытым небом спят четверо мальчишек, свернувшись калачиком. Они уснули еще до того, как история была закончена. Он не будет тревожить их прекрасные сны.
Песня прилива неизменным с древних времен напевом мягко проникает в уши и убаюкивает души четырех маленьких мальчиков.
О яко рана апван на раракех а Дзирана мачья зовазонос до мачья татао о Дзимагавуд а пачичипанан ко а пачья райован ко аО…