Касвал знал, что семья у них большая: три старших брата, три младших и две сестрички. Яма каждый год во время сезона летучей рыбы старается чаще выходить в море, надеясь наловить как можно больше, чтобы всем хватило, но его улов всегда хуже, чем у других. С уловом махи-махи та же история: скажем, отец Нгалолога поймает тридцать рыб, а его яма – с десяток. В общем, когда Нгалолог так дразнил его, он здорово огорчался. Может, вздуть его, подумал Касвал. Да нет, сейчас это было не важно, ведь он еще не закончил свой рассказ о мечте. Ах, Океания! Как много там маленьких островов, и, наверное, среди них есть даже более красивые, чем Орхидеевый остров, размышлял он.
Тамна коман со отован капа нгононон копа дзиньйо? Кван на ни Касвал.
– Идем съедим наш батат, таро, и я еще кое-что вам расскажу? – попросил Касвал, мокнущий в пене прибоя.
Тамна, онотан тамо о анак на нонан. Квана ни Лолог.
– Пойдем поедим батат и таро с сыночком того, кто любит делать «то самое, то самое», – продолжал дразниться Нгалолог.
– Если твой отец не любит «стрелять», ты-то сам как на свет появился, да еще и стал нашим другом? – засмеялся Касвал.
Он пошел на мировую в надежде, что сможет наконец-то закончить свой рассказ, а не то вздул бы Нгалолога без лишних слов.
Тамна на! Кван на па.
– Ну, давай, идем! – позвал он их.
В сыром прохладном сарае для лодок было ужасно приятно спрятаться от жары. Все четверо уселись в ряд, лицом к бескрайнему океану, и принялись за батат. Касвал мгновенно забыл все обидные насмешки, тяготившие его всего несколько минут назад.
Слабый юго-западный муссон поднял легкое волнение на море; он обдувал их обнаженные торсы, от чего было прохладно и приятно. Пока ели батат и летучую рыбу, молча смотрели вдаль, на морской горизонт, и каждый мечтал о том, что будет ловить махи-махи, когда вырастет, а еще о том, как здорово быть окруженными своими детьми. Вот о каком будущем они думали.
И вдруг прибежал классный староста, весь взмыленный:
– Касвал, и вы трое! Учитель хочет, чтобы завтра, в воскресенье, после обеда, вы принесли ему дюжину лягушек, а еще пять-шесть угрей тому учителю, который с материка. Если не сделаете, отлупит вас и поставит в угол. «Учитель сказал»! – выпалил и был таков.
Си тейка тамо коман нам, мангай тамо ан! Квана ни Гигимит.
– Поедим и пойдем ловить, ладно! – ответил Гимит.
– Ну хорошо, а вечером старшие будут рассказывать истории. Завтра днем можно на море поесть батат и таро, так лучше, вот, – сказал Нгалолог.
Касвал думал, что еще недостаточно ясно и полно рассказал ребятам о своей мечте, и потому пообещал пойти ловить лягушек днем. Кроме того, он ведь сам был во всем виноват, это он потащил всех за собой.
Новон, пакарохен тамо а касарай но син-си та ан. кван на ни Касвал.
– Так и быть, поймаем побольше, порадуем учителя, – сказал Кас, думая в эту минуту о хорошем.
Почему учителя всегда так бессердечны, разве сами они не учат нас всяким истинам из книг, вроде той, что «нужно быть хорошим человеком»? Если учителя в плохом настроении, то просто срываются на нас, мальчишках. А с девчонками водят шуры-муры, особенно с теми, у которых большие «буфера», при том что девочки выглядят такими нежными, как новорожденные ягнята. Эх, вот уж терпеть не могу этих учителей с Тайваня! Так думал Кас, шагая по дороге к полю таро в глухих горах.
По пути он видел много женщин, работающих на полях. Окружающие его со всех сторон поля таро были очень аккуратно убраны, поле за полем, – прямо завораживающий пейзаж. Все четверо друзей прошли мимо женщин и направились к небольшому ручью, вдоль которого тянулась густо заросшая лесная тропинка. В самом устье, где маленькие ручьи впадают в один большой, они остановились и принялись перекрывать его камнями, выкладывая небольшую плотину. Так они пытались выманить угря из травы, откуда тот должен был выплыть в поисках воды, и вскоре без особого труда поймали восемь-девять угрей разного размера.
Когда солнце скрылось за горами, в долине быстро стало прохладнее. В этот час женщины торопились вернуться домой, чтобы приготовить ужин. Когда в долине и на полях таро не осталось ни души, мальчишки принялись нащупывать между камней, отделяющих поля друг от друга, больших жирных лягушек, с легкостью доставая их спящих из укрытий. Друзья частенько промышляли этим, продавая добычу китайцам, часовым из военной части или тюрьмы, так что они прекрасно знали о скрытых под водой ямках, где маленькие лягушата прятались на полях таро. Поэтому менее чем за час они наловили более дюжины толстенных лягушек.