Намен ка танган рана мо якай! Минамен рана до пасалан на мапанала со мангьид а татала ан.
– Мы поняли, Якай! А теперь пойдем на берег дожидаться тех, кто вернется с ночной рыбалки.
Вононги камо рарахан ньйо манга-рако.
– Хорошо, дети мои, ну что ж, ступайте.
Все четверо лежали на песке и смотрели на звездное небо. Оно их совершенно завораживало. Мальчишкам казалось, будто их души вознеслись поиграть среди звезд.
Прошло довольно много времени, но ни одна лодка так и не вернулась. Кас наконец не выдержал и начал первым:
Ямалаван о катавотаво на ни се-мо, на.
– Да-а, ну и белое же тело у наставницы.
Кано яро о ламит на а, нато гиригида. Кван на ни Гимит а мамьин.
– И столько волос, и она все мылась и мылась, – добавил Мит с улыбкой.
Ха-ха-ха!.. Что это был за невинный смешок, поняла только пена морская, ласкающая берег.
– Хорошо еще, что мы не видели, как учитель с наставницей делают «то самое, то самое», а то как бы пришлось это рассказывать на исповеди святому отцу? – сказал Дзьявехай.
Ньйо панчьян нонан ра, дзимаканьяв ри дорайон. Икарахет на донед на ни Нгалоло.
– Сейчас сезон летучей рыбы, даже говорить про «то самое», «то самое» строго запрещено, это табу, – с заметным беспокойством отозвался Нгалолог.
Новон, дзитамо на лавата ри, ан. Кван на ни Дзьявехай.
– Ладно, ладно, не будем говорить про «то самое», – пообещал Дзьявехай.
Кроме Нгалолога остальные трое затаили дыхание, чтобы не рассмеяться. Выдержав паузу, Дзьявехай спросил Мита:
Войто о мата но ангит мо?
– У тебя душа на какой звезде?
Хен… войто яма райи.
– Хм… на той, что далеко-далеко на юге.
Мачитангкед ка дзьямен нам?
– А почему не рядом с нами?
Та мачитангкед ко дзиньйо.
– А не люблю водиться с людьми, которые любят врать.
Сино ям лита дзимо, мо Гигимит. Кван на ни Касвал.
– Можно подумать, я тебя когда-нибудь обманывал, Гигимит, – обиделся Кас.
Кван мо рим, мангононон ко кван мо?
– Разве ты не говорил, что расскажешь нам свою историю про карту мира?
Кона мангононон, ам ядзьярайи о мата но ангит мо.
– Хотел рассказать, да твоя звезда слишком далеко.
Сья, каньйо дзьялаланген.
– Ну и не надо, вы вообще извращенцы.
Бекен ка, мо пачьеза дзьямен на манита?
– А ты-то сам чего тогда вместе с нами смотрел?
Ко… дзья во-льяв сака тао.
– Потому что… скучно было одному.
Ори, кадзья лаланген.
– Ну вот, тогда и ты извращенец.
Ха-ха-ха!..
Новон, мачитангкед ко дзи Дзьявехай.
– Хорошо, я буду рядом с Дзьявехаем.
Новон! Кван на ни Касвал.
– Да пожалуйста! – ответил Кас.
Тода татангкед о мата но ангит. Кван на ни Дзьявехай.
– Пусть наши звезды никогда не расстаются, – пожелал Дзьявехай.
Вонотан ко о пахад но вава но маква. Кван на ни Мит.
– В будущем я буду следовать за душой океана, – вдруг произнес Мит.
Нан, комала со малаван а. исазоваз на сья ни Касвал.
– Да, а я последую за «белым телом», – пошутил Кас.
Панчья пала о вазай мо, мо чьёв-ньёв. Кван на ни Гимит.
– Хвастун, давай, расскажи нам свою историю, – снова напомнил Мит.
Вообще-то в глубине души Кас больше всего хотел говорить именно об этом, но как начать? Его мысли по-прежнему были заняты увиденным в освещенном окне, к тому же он был несколько огорчен, что не удалось подсмотреть главного, поэтому он пообещал:
– В понедельник пойдем в учительскую, чтобы поближе рассмотреть карту мира, тогда и расскажу вам, что хотел… вот так.
– Я хочу вечно следовать за душой океана, хочу, чтобы моя душа всегда была рядом с ним, – Гигимит говорил о своей сокровенной мечте, как будто океан был его господином. Его слова не вызвали большого отклика у товарищей, потому что звезды на небе – тоже хорошее место, где могут побродить души. В конце концов там, высоко, бродят только добрые души, а злые духи вечно носятся по морю и не могут найти пристанища.
Си макван сан, мазикна савнам о пахад мо? Кван на ни Касвал.
– Так у тебя душа устала, Мит? – произнес Кас.
Ядзья пийа мийойовьйав о пахад?