– Здравствуйте, дядя! – они поздоровались первыми.
Сира манга нако, ангай камо дзито.
– Дети, привет! Поднимайтесь ко мне! – сказал Сьяпен Салилан.
Я капа ни митаво я мо маран. Кван на ньяман. Пиявавонган, а мамьин.
– Вот здорово, вы добыли Арайо, дядя, – улыбаясь, сказал Сьяман Пиявавонган.
Асьйо па о ангангаян но раракех, яко каса савнам.
– Стар я стал, никуда не гожусь, поймал только одного.
Сино па ямакван дзимо мо маран до Понгсо тайя.
– На нашем острове уже не найдешь таких стариков, как вы.
Маран кон! Кван на о рараке ни Гигимит.
– Здравствуйте, дядя! – поздоровался Гигимит со стариком.
Си…
– А ты…
Си Гигимит ко, анак на ньяпен. Синглан.
– Я Гигимит, сын Сьяпена Синглана!
Яко на мовнай ядзини маста имо. Ияк на но рараке.
– О, давно я тебя не видел, – удивился старик, глядя на него.
Ояранам табако но амизика, до найикабо но накем ко дзи, дзимваминган до яко кадзи ятенган до чирен тан.
– Это американские сигареты, вот, хотел бы подарить вам в знак уважения от младшего. Я плохо говорю на своем родном языке, пожалуйста, не смейтесь.
Дзикамакамо я, ябо яко иторо дзимо манга нако, дзика макаснек я.
– Неудобно, у меня нет такого же ценного подарка для тебя.
Каро но чирен мо мо маран, кото даста ао арайо мо ам, кома сарай со овновнед мо маран!
– Дядя, к чему эти церемонии. Для меня нет большего подарка, чем видеть, что вы поймали большую рыбу!
Икон ангангаян па но рараке. Кван на но рараке.
– Брось расхваливать-то меня, сынок, – заулыбался старик.
Манирен па ам, мазавак манганако мапиньяв со ванова но вавайова тао я. гамохен на Сьяман. Анопен но раракех.
– Как я рад, что ты тоже вышел на лодке и поймал большую рыбу вместе со всеми, молодец! – похвалил он Сьямана Анопена.
Асьйо ангангаян ко мо маран, мо киян мо маран мапа мизен дзьякен нам.
– Я же новичок, мне просто повезло. Мне еще понадобится не один ваш совет в будущем, дядя.
Икон йопен мо мо маран. Кван на ни Гигимит.
– Дядя, что вы будете пить? – спросил Гигимит.
Рон-чья савнам.
– Черный чай.
Гигимит протянул старику банку черного чая, двум друзьям раздал по банке пива и предложил тост:
– Пью за ваше первое плавание в этом сезоне и за улов, до дна! – И он всего за несколько секунд осушил свою бутылку.
Такая удаль привлекла внимание старика, он отметил выдающийся рельеф мышц у парня и почувствовал укол старческой зависти к силе и молодости. Он подумал, что обладатель такого телосложения просто создан укрощать волны и стал внимательно наблюдать за каждым движением Гигимита. «Вот если бы отец моего внука был сложен так же, как Гигимит», – подумал он. Ему захотелось побольше узнать о жизни Гигимита, и он спросил:
Гигимит, икон вазай мо до тай-вань.
– Гигимит, ты кем работаешь на Тайване?
Комьям до вава, мивазай до раква аван.
Мит посмотрел на отца своего друга и, глотнув пива, ответил:
– Я работаю в море, на большом корабле.
Ам… канани мапапен?
– Ну а… женщина есть, которая к тебе клеится?
– В смысле? – спросил он Сьямана Пиявавонгана.
– Дядя спрашивает, женился ты или нет.
Дзьябо па мо маран. Мамьин а томи та сья.
– А, нет еще, – ответил он с улыбкой, глядя на старика.
Дзика мапасакай со мавакес а тай-вань сьйо.
– Главное, не надо приводить домой тайваньку!
Дзья нойон мо маран на.
– Конечно, не буду.
Мапья камо микавалам, та манотон копа со отван ко си марав.
– Уверенно говоришь, обрадовал старика, – сказал он и добавил: – Дети, вы посидите тут, поговорите, а я пойду сварю еду, которую завтра возьму в море.
Макапья камо ан, микопа маньйора.
Спустившись с террасы вниз, он развел огонь, из тумана потянулся дым. Старик снова сказал:
– Вы посидите тут, я пойду свиней покормлю.
Несколько лет назад мать лучшего друга, жена старика, умерла меньше чем за месяц, потому что тосковала по своему второму сыну, утонувшему в море. Хотя детей у них было много, сыновья давно создали свои семьи, занимались своими делами, а все три дочери вышли замуж за тайваньцев и неизвестно куда улетели. Из-за своих теперь вечно согнутых, неразгибающихся коленей и худосочного тела он давно стал похож на муравья, которого все никак не удается прихлопнуть. Вот уже лет пять он заботился о себе сам: большая семья не стала для него гарантией счастливой старости, и теперь кормление свиней стало его самым главным развлечением.
А Гигимит после смерти отца странствовал по свету, совершенно не заботясь о своей матери. Да и его сестра вышла замуж за китайца с материка, и мать чувствовала себя совершенно одинокой.
– Дядя совсем старым стал, а еще большую рыбу ловить умудряется, во дает! – сказал Гигимит друзьям.