– Нам конец, если сделаем что-то не так, – кивнул Гуров, когда они пошли к машине.
– Нам конец в любом случае, потому что как должно быть правильно, знает только сама Матильда Давтяновна, – сказал Стас.
Еще один очень длинный день. Москва удивила отсутствием пробок и предгрозовой тишиной.
Ева Ситтер в самом деле смогла удержать людей и сделать так, чтобы до приезда следственной группы из главка никто не приближался к телу. Судя по тому, что увидели напарники, ангар вспыхнул как спичка и загорелся очень быстро.
– Я к пожарным, – предупредил Стас. Об этом напарники договорились еще в машине. Гуров осмотрит место предполагаемого убийства, хотя пока они не видели тело, нельзя было точно ничего сказать. На Крячко был пожар.
Когда тело перевернули, Гуров сразу узнал сотрудника аэродрома, видимо, пилота того самого, нового «Яка», который принес ключи вчера. А на то, что убила его вовсе не балка, упавшая на спину, недвусмысленно намекало большое кровавое пятно на груди.
– Выстрел из пистолета, с близкого расстояния, а теперь не мешайте мне работать, – сказала Матильда и с невероятным для ее роста и фигуры проворством присела на корточки и начала быстро перемещаться вокруг тела, собирая заметные только ей одной улики в пакетики. Параллельно она проводила осмотр тела на месте. И это было похоже на работу волшебника, мастера иллюзий. Так неуловимо быстро порхали руки эксперта.
– Он погиб до пожара? – спросил Лев.
– Скорее всего да, но точнее скажу, когда увижу его легкие после вскрытия, – отозвалась Матильда.
– Так я и подумала, – тихо проговорила Ева, которая, оказывается, все это время стояла позади оперативников и ничего не говорила. Казалось, что с лица девушки сошли все краски. Лев кинул на нее быстрый взгляд, и почему-то ему показалось, что она чего-то боится.
– Отойдем, – сыщик аккуратно взял Еву за локоть, чтобы отвести в сторону, и именно этот момент выбрала Кутузова, чтобы все-таки появиться в этом расследовании. Гуров раньше много раз слышал, что методы работы у их с Крячко коллеги были своеобразные. В частности, на нее даже поступали жалобы, но чаще всего они были слегка… личного характера. На Кутузову жаловались за то, что она начисто игнорировала мнение коллег, хотя при этом постоянно о нем спрашивала, не жаловала субординацию. И при этом показатели по раскрываемости у нее все равно оставались самыми высокими из ее отдела, видимо, за это и терпели, и именно поэтому это счастье дал Орлов в помощники своим сыщикам.
– Я уверена, что тут пытались также уничтожить следы. Давайте ничего не будем трогать до того, как приедет наша собака или наши эксперты. Это азиаты, мы сейчас ведем сразу несколько дел с азиатскими «хвостами», так что, господа, не мешайте мне работать, – громкий, пронзительный голос Кутузовой буквально ввинчивался в мозг.
Гуров сделал шаг назад и придержал Еву так, чтобы она была у него за спиной, не потому, что полковник думал, что свидетельнице угрожает опасность, а чтобы ее раньше времени не увидела Кутузова и не попыталась допросить ее первой.
Любой оперативник, да и просто любой сотрудник органов охраны правопорядка, кто умеет вести разыскную работу и разговаривать со свидетелями, знает, что лучше успеть допросить человека до того, как с ним поговорил кто-то… не сильно умный. Воспоминания, особенно свежие, это очень хрупкий материал, и работать с ним тяжело. Очень просто буквально за пару фраз сбить «настрой» и сделать так, чтобы человек перестал удерживать в памяти те детали, которые могут оказаться важными или казались важными ему, и начал пытаться искать и подгонять свои воспоминания о событиях под те вопросы, которые будет задавать ему допрашивающий.
Но тут снова сыщикам очень повезло. Глава службы экспертов медленно встала и посмотрела на Инну своим фирменным взглядом. Кутузова затормозила затормозила так, как если бы перед ней внезапно выросла кирпичная стена.
– Как мило, Инночка, – сказала Матильда Давтяновна, – как мило, что вы тоже решили присоединиться к расследованию, но не мешайте сейчас работать мне и мальчикам, осмотритесь и делайте свою работу, но так, чтобы я вас не слышала.
Матильда не хамила, нет. Она говорила тихо, так, чтобы ее слышала – а если вспомнить об особенности Кутузовой, считывала по губам – только Кутузова и мог слышать Гуров. Искать фальшивые купюры на пожаре, с собакой или без, было бесполезно.
Инна кивнула, соглашаясь с доводами, и начала опрос свидетелей по своей схеме. Гуров понял, что пока он будет слышать вопросы коллеги – на пепелище они почему-то разносились слишком громко, – он не сможет задать свои.