Дядя Гена встретил их у дверей. Обстоятельно изучил документы Гурова. Полковнику даже стало немного лестно. Потом провел их в комфортный кабинет, где уже был согрет чайник, и первым делом предложил выпить чай. Не кофе. Лев обратил внимание, что кофе почему-то до сих пор не пользовался большой популярностью, но, как сказал Тарас, банка растворимого кофе – в целом это отличный подарок и такая же местная валюта, как и все остальные виды натурального обмена. Гуров специально купил банку кофе в магазине рядом с «Планета-баром» и подарил ее старику. Как знак уважения.
– Как приятно. Кофе я люблю вечером, когда один и можно расслабиться и послушать оперу. У них в шесть как раз начинается все.
Дядя Гена показал в окно, на соседнее здание:
– Это музыкальный театр, и в шесть у них репетиции. Но вы же не за этим ко мне приехали? Аж из самой Москвы.
– Нет.
Лев кратко обрисовал дело.
– Может быть, вы помните, не пропадали ли у вас в то время массово тела из моргов? Я так понял, что должны были пропасть одиннадцать невостребованных тел.
– Да, такое вполне могло быть. Массово никто не заявлял, но ходили слухи, что появилась банда сатанистов. Недели две их гоняли со всех кладбищ, я почему запомнил, потому что ни до, ни после того, а прошло уже двадцать лет, нечисть у нас тут такая не появлялась. А тут вам и черные мессы, и камни верстовые поливали кровью… Мы, кстати, так и поняли, что никакие они не сатанисты настоящие.
– По камням?
– Ну да. Неучи обыкновенные. У нас тогда Павлиния служила секретарем в милиции. Она историк, и она хорошо в этом разбиралась. Она и сказала, что сатанисты эти вместо ритуальных камней… У нас тут есть рядом с кладбищем стоянки древних племен, они как парк под открытым небом сейчас, музей, а тогда просто развалинами были, там камни типа идолищ из земли торчали, – пояснил дядя Гена. – А вдоль дороги камни обычные, верстовые. Где расстояние отмеряли. А писали тогда закорючками и галочками. На своем, видимо, птичьем языке.
Дядя Гена отхлебнул чай, посмотрел в окно и продолжил, отвечал он при этом очень четко и толково, не растекался мыслью по древу и не делал много лирических отступлений, за что Гуров ему был очень благодарен.
– Так вот. Она нам тогда и сказала, что они перепутали. Не идолищам этим кровь приносили, а обычным верстовым камням. Ну, тоже старые, тоже тесаные. Почему бы и нет. И опять же, точно не назову даты и имена, но тогда главврач местной больницы приходил к нам и писал заявление о том, что из морга стали пропадать тела. И обычные тела, и те, кто был невостребованным.
Но сильно раздувать дело тогда не стали, свалили все на сатанистов. Но никого не поймали. Вроде как была стрельба какая-то. А потом раз – и пропали. Местные, у нас тут есть и местное население, сами знаете, исконные народы севера, вот они сразу сказали, что это духи наказали за темные дела. А я думаю, что сбежали эти сатанисты недоделанные. Тела, может, на органы продали или куда. Свежие же были. А сами дело свое сделали и свалили. Днем-то точно все эти сатанисты были обычными Машами да Васями.
Гуров кивнул. Больше они старика тревожить не стали, к нему постоянно шли люди, и поговорить толком особо не получилось. Да и сам Быстрыкин быстро свернул разговор, дав понять, что у него дела. Не любит он всех этих чаепитий и долгих разговоров.
– Получается, что сатанисты эти липовые заранее разыграли весь спектакль, чтобы, когда придет время, просто украсть тела, – подытожил Тарас.
– Да, – кивнул Лев, – думаю, что им зачем-то заказали эти трупы. Потом они все неожиданно стали пассажирами взорванного самолета. И вся эта история быстро закончилась. Значит, вот что нам нужно. Ты нашел тех, кого я тебя просил?
Тарас кивнул:
– Да, я передал все в полицию. Почти ни у кого из пилотов родственников не осталось, кроме Кашнера. Всего было два руководителя «Аналыка» – оба мертвы. Начальник отдела кадров, бухгалтер. Пилоты и всего две бортпроводницы. Офиса у них не было. Они арендовали две комнаты на аэродроме. Это все, что удалось узнать. Про дочь Кашнера ничего не известно. Вроде как у него был еще сын от первого брака, тоже пока ничего не знаю, фамилия у него была по матери.
– Почему не сохранились имена сотрудников?
Байбыкин пожал плечами:
– В то время у нас люди жили или очень богато, или очень бедно. Сам понимаешь, только недавно более или менее все выровнялось. Компании-транспортники жили лучше всего. Они возникали и пропадали постоянно. Быстрые деньги. Почти никто не остался потом здесь. Фамилию, когда ты обитаешь вдали от столицы, а особенно тут, на Севере, тоже сменить не так уж и сложно. Я помню, было время, когда многие из коренных народов продавали свои паспорта. А что? Выезжать они никуда не собирались. Через некоторое время приходили в полицию, говорили, что паспорт потеряли, документ восстанавливали, а где-нибудь на другом конце нашей родины уже спокойно жил с «утерянным» паспортом человек, которому очень сильно нужно было исчезнуть. Главное было не сильно светить документом и перекантоваться где-нибудь подальше от наших двух столиц.