Надо же, какой интересный ребус подкинули ему северяне.
– Уже все хорошо, – сказала Маша, когда Гуров открыл дверь своими ключами и переступил порог квартиры.
Полковник приподнял брови.
Мария обняла мужа и продолжила:
– Стас в больнице, но опасность миновала, его завтра переводят в обычную палату. Лежит в Вишневского, мы с Наташей только что вернулись оттуда.
Наташа, бледная, уставшая, но с неизменной улыбкой, вышла с кухни и развела руками:
– Вот такие дела, Лев. Не стали тебе звонить, все равно быстрее ты прилететь не мог. Да и Стас, пока был в сознании, сказал, чтобы тебе ничего не говорили.
– Так, – коротко сказал полковник, разуваясь и ставя сумку, – наливайте чай и рассказывайте. Рассказывать можете начать в процессе приготовления чая.
– Да мы и не знаем ничего, – Наташа вздохнула, – я, наверное, поеду.
– Два часа ночи, – коротко сказал Гуров, – куда ты поедешь, оставайся у нас. Все равно к тому же обе не спите.
– Да, я ей уже тоже это говорила, – взмахнула руками Мария и начала быстро накрывать на стол. Но судя по тому, что она то ставила чашки, то убирала их, достала варенье и кастрюлю с супом, а потом чуть было не сунула целый батон хлеба в кастрюлю, жена тоже устала и наволновалась. Гуров усадил обеих дам за стол, поставил чайник, быстро сделал бутерброды, подумав, что обе, скорее всего, не ели, и только потом начал задавать вопросы.
Наталья вздохнула:
– Я тоже ничего не знаю, Стас два дня подряд, все время, что ты работал на Севере, был на каком-то деле с отделом вашим этим, экономическим. Носился до поздней ночи, под утро падал где-то, хорошо, если не на кухне на диване, и засыпал.
– С Кутузовой, – утвердительно сказал Гуров, подумав, что такой изматывающий стиль работы очень похож на Инну.
– Да. По ее разработкам они там кого-то выслеживали. А потом мне просто позвонили и сказали, что он в Вишневского, что была перестрелка и чтобы я приехала. Я приехала, и все. Потом приехала Маша и уже до ночи, пока оперировали Стаса, была со мной. У него как-то очень много ранений было, сказали, что много крови потерял, но живой и ничего важного не задето…
Наташа сделала глубокий вдох и почти шепотом продолжила:
– Только я не могу понять, Лев, если ничего важного не задето, то как может быть столько ранений и крови?
– Он везунчик. Так, дамы. Давайте-ка мы сейчас все допьем чай и спать. Нат, муж твой крепкий, все будет хорошо. Маша, ты мое сокровище, – сказал Лев, когда жена достала коньяк и налила примерно треть чашки подруге.
– Меня свалит от такого, – слабо запротестовала Наталья, но было видно, насколько она волнуется и как ей страшно за мужа.
– В этом и есть расчет, – ответил Гуров и добавил: – Маш, себе тоже.
Жена кивнула и добавила коньяк и себе в чай. Свою чашку полковник закрыл рукой, отрицательно качнув головой.
Быстро перекусив, они разошлись по комнатам. День оказался удивительно длинным и тяжелым, слишком насыщенным.
– Твоя поездка хотя бы была удачной? – спросила Мария, когда они оказались вдвоем.
– Да, более чем. Не сто процентов, но все хорошо. Что там еще говорили в госпитале?
– Проникающие, навылет, жизненно важные органы не задеты, но потерял очень много крови. Пока везли, ему удачно оказали первую помощь на месте, сделали два переливания крови. Стас был в сознании, когда его привезли, и постоянно рвался тебе позвонить, сказал, что, кажется, знает, кто такой Исаев, – чуть запинаясь от усталости и коньяка, протараторила Мария.
– Летчик, Герой Советского Союза. В его честь назвали самолет, с которого и началась вся эта история, – сказал Лев и улыбнулся супруге, – если я прав, конечно. А Кутузовой там не было, случайно, при Стасе? Очень хочется задать ей несколько вопросов.
– Невысокая блондинка с командным голосом? – сонно спросила Мария, на которую уже начал действовать коньяк.
– Да.
– Была, она его и привезла, потом дождалась вашего Орлова и быстро уехала. Кажется, он устроил ей сильный нагоняй, но при нас особо не орал, думаю, что завтра тебе все расскажет.
Лев кивнул. Мария это скорее почувствовала, чем увидела, и точно так же она поняла, что Гуров завтра, скорее всего, сразу поедет в больницу к другу.
– Они с десяти принимают. Успеешь даже немного выспаться, но Петру Николаевичу позвони с утра. Правда, он сказал, что позвонит тебе сам.
– Угу. Он, кстати, тоже не отвечал на мои звонки, – строго сказал Лев.
Утро началось со звонка генералу. Лев набрал его сразу, как встал, зная привычку начальства всегда, даже в выходные, подниматься ровно в семь утра.