Пробуждение во Тьме и Холоде**
*Глава 1: Пробуждение во Тьме и Холоде**
Холодно. Это первая мысль, пронзившая сознание еще до открытия глаз. В забытьи мелькали неприятные, рваные образы, но ни один не зацепился в памяти, ускользнув, как дым.
Темно. Лишь стены пещеры отсвечивали призрачным, голубоватым светом, отбрасывая зыбкие тени. Одежда. Нужно найти одежду, пока окоченение не сковало окончательно. Глаза, медленно привыкая к тусклому сиянию, выхватывали очертания странного каменного свода... Пещеры? ПЕЩЕРЫ?! Ладно, вопросы позже. Сначала – выжить.
Неподалеку, в сгустке мрака, угадывался силуэт, похожий на узел или рюкзак. Подползла, затаив дыхание. Одежда! Меховые штаны – мехом внутрь, грубая, но прочная куртка, шапка из того же зверя, унты с толстыми, явно самовязаными носками, вязаные подштанники, кофта с высоким горлом и варежки. Совсем не то, что носила в... своей жизни. В моей жизни!
Что-то болезненно сжалось под ложечкой, тянущая, ноющая пустота. Я потеряла что-то самое важное. Самое дорогое. Что? Смахнув предательски набежавшие слезы, принялась обследовать рюкзак необычной конструкции. Его владелец явно обладал нестандартным телосложением – чего стоил один дополнительный объемный карман на спине! В нем лежал ломоть вяленого мяса, аккуратно завернутый в расшитый кусок ткани, яйцо размером со страусиное (по окраске – какой-то перепел-переросток), обычный котелок, ложка, кружка – до боли знакомые, словно сошедшие со страниц учебника истории или со стола деда. Дед показывал такие, рассказывая про землянки...
Стоп! Мой дед... Отчаянно попыталась вызвать образ, но память словно затянуло тяжелым, колючим снегом. Беспомощность обожгла сильнее холода.
Согревшись в грубой, но спасительной одежде и перекусив жестким мясом, попыталась привести мысли в порядок. Взгляд скользил по стенам. Призрачное свечение словно успокоилось, стало глубже, мягче. Пещера была небольшой. Чуть левее центра, из камня были высечены изящные ладони – женские, с длинными, аккуратными пальцами. Работа настолько филигранная, что казалось: вот-вот незнакомая дама коснется моей головы и скажет теплым голосом: "Не бойся, дитя, я рядом. Как я говорила..."
Кому? Когда?
Сидеть вечно? Нужны ответы. Кто я? Где я?
В сознании вспыхнул образ: молодая, невероятно красивая женщина стоит на пороге полуземлянки и зовет: "Оджени, детка, иди домой! Скоро Адиан вернется с охоты, надо обновить мекриш."
Мекриш. Слово вырвалось из глубины памяти, ощущаясь одновременно чужим и до боли знакомым. *Мекриш* – маскировочная энергетическая сеть. Необходимая, как воздух. Двойственность сознания сжала виски: "Оджени" и... кто-то еще?
Продвигаясь к выходу, обнаружила преграду – легкую, чуть мерцающую сферу, перегораживающую проход. Как быть? Под ногами – мелкие камешки. Один бросила в пелену – отскочил, как от стены. Второй – то же. Куковать тут, пока не найдут? Горькая усмешка сорвалась с губ. Рискнула – протянула руку. Пальцы спокойно прошли сквозь холодное, неосязаемое сияние. Не раздумывая, шагнула за пределы островка относительного спокойствия...
Закат Крови и Снега**
Глава 2:
Пылающий закат разлился по небу футуристическими красками – кроваво-оранжевый, ядовито-фиолетовый, пронзительно-розовый. Но красота была мертвой, леденящей.
Тихо. Крупные, пушистые хлопья снега медленно засыпали тела, лежащие метрах в пяти от входа. Волна первобытного, леденящего ужаса накатила внезапно, сбив дыхание. Я не видела смерти так близко – не тихой, ритуальной, а вот этой, брошенной, оскверненной.
Сжавшись от холода и всепоглощающего страха, поползла ближе. В голове метались кадры ужастиков – зомби, вампиры... Под угасающим светом заката различила лица. Почти человеческие... Но на их спинах – черные, кожистые крылья, разорванные, переломанные, как у гигантских летучих мышей. И я узнавала. Всех.
Мама. Мой братишка Адиан, только что разменявший шестнадцатую зиму. Наставник Алинер.
Воспоминания хлынули ледяным потоком, смывая последние сомнения.
*Мама. Ее теплая, но тревожная улыбка в тот день.* — Оджени, сегодня великий праздник. Твой брат уходит к Матери Руим на три дня проходить посвящение. *А в глазах – слезы. На губах – вымученная улыбка.*
*Я подбежала, обняла ее, прижалась щекой к теплой, пахнущей дымом кофте, шептала:* — Мама, Адиан сильный и смелый! Он обязательно понравится Прародительнице Руим! Она наградит его крыльями! Самые красивые крылья!
Мы ждали. Трое долгих суток. Богиня Руим не была ласкова к своим детям. Отпрыски рода по достижении четырнадцати лет уходили в Священную Пещеру. Возвращались не все. Слабые оставались в руках Руим, переплавляясь в новые сущности, рождаясь заново в том же роду. Только сильнейшие духом и телом выходили, обретая крылья и Тень-Пращура, наставника, передающего знания, умение ходить Туманными Тропами. Пращур, выбравший Адиана... не славился воинской мощью, но был искуснейшим артефактором, защитником народа. Просто великолепным. Отца... Мама мрачнела при любом вопросе о нем.*