Пока сознание проносило эти картины, пальцы судорожно сжимали окоченевшую руку матери, пытаясь сквозь пелену слез разглядеть застывшие черты Адиана. Его стиснутые синие губы, широко открытые глаза, уставившиеся в вечность. В мертвой руке – нож наставника Алинера, подаренный в день инициации. По самую рукоятку измазанный темной, замерзшей кровью.
На коленях подползла к наставнику. И замерла. **Тихий, хриплый выдох.** Едва различимый в кромешной тишине ледяного ада. Он дышал! Судорожно, прерывисто, но дышал!
— Простите... – прошептала в ледяной воздух теням матери и брата. – Простите...
Ухватив наставника за капюшон его прочной, пропитанной дымом куртки, попятилась мелкими шажками, волоча его тяжелое, безвольное тело назад, к спасительной пещере. Уперлась спиной в скалу. Оглянулась. **Входа не было!**
Лишь скальный уступ, чуть выдающийся из монолита горы. Минуту стояла с открытым ртом, тупо глядя на цепочку своих следов, ведущих из... ниоткуда. Прямо к этому уступу. В голове что-то щелкнуло. Конечно же! **Мекриш!** Энергетическая сеть, скрывающая вход.
Не тратя ни секунды, из последних сил втянула тело наставника внутрь невидимого портала. Пещера встретила ледяным дыханием. Минус даже здесь, под защитой мекриша, пробирал до костей. **Как его осмотреть?** Любое промедление – смерть. Снять одежду – убить вернее врага. Стянула с себя куртку, стараясь укутать мужчину, подоткнула края под его бок. Трясущимися руками расстегнула его куртку у горла, пытаясь нащупать пульс. Кожа была ледяной, как могильный камень. **А Руим?** Как отнесется богиня к моему вторжению в ее святыню, к тому, что я утащила сюда одну из ее жертв? Почему я мыслю о ней как о "местной", а не как о своей родной? Этот холодный скепсис – откуда он?
— И что, Женька, делаем теперь? – сорвалось с губ на автомате.
Острая, жгучая боль пронзила виски. Схватилась за голову. **Женька?** Откуда это имя? Оно впилось в сознание, как шип. Оджени и Женька. Две сущности, сплетенные в одной черепной коробке. Раздвоение личности? На пятом десятке "сподобилась"? **Пятом десятке?** Господи... Откуда эта уверенность в возрасте, чуждом юному телу Оджени?
Отбросила нахлынувшие вопросы, как назойливых мошек. **Выжить. Сейчас.** Главное – договориться. С Руим. Богиней Великой, Древней и по-настоящему Ужасной. Попыталась представить ее. Нимфа? Прекрасная эльфийка? Владычица льдов? В голове раздался отчетливый, насмешливый **фырк.** Меня просто **оборжали.** Образ рассыпался. Пустота. Только ледяное безмолвие пещеры, прерываемое хриплым дыханием умирающего наставника, давило на сознание. Говорить придется вслепую, в эту пустоту. И молить о милости той, чьих детей я только что видела мертвыми на снегу.
Лик Богини и Ад Жара**
Глава 3:
Девушка сидела на каменном пьедестале в глубине пещеры – месте инициации. Грустная улыбка тронула ее губы. Когда-то она, должно быть, была невероятно красива. Черные волосы, сплетенные в небрежную косу, обрамляли лицо милого, почти детского силуэта – нежное сердечко, пухлые, но обветренные губы. Но от левого виска через глаз и до самой переносицы тянулся грубый, рваный шрам. Глаз под ним был мертв, мутный и неподвижный. Эта рана уничтожала всякую невинность, придавая лицу хищную, опасную остроту. Ни тени слабости. От нее веяло грацией и внутренней силой, ощутимой даже на расстоянии.
На ней был потрепанный боевой доспех, а на коленях лежал меч в ножнах – огромный, неподъемный на вид. Как эта, по сути, хрупкая девушка – на вид лет восемнадцати – могла сражаться этой оглоблей? Локтем она опиралась на помятый шлем. Его когда-то гладкая поверхность была исполосована глубокими царапинами. Забрало вырвано и болталось на одном уцелевшем креплении. Словно чья-то костистая лапа полоснула по нему. Рядом валялся баклер – круглый щит, покрытый рытвинами, будто по нему долго колотили тупыми граблями.
— Ну что, мелкая? Не нравлюсь? — Оскалилась девушка, и мертвый глаз будто проследил за моей реакцией.