Оборвыш резко дернулся в сторону, рванул прочь, завывая, не разбирая сугробов. Далеко не убежал. Взгляд спутника русоволосого буквально приморозил его на полушаге. "Светлость" задумчиво посмотрел на служаку.
- Спасибо, Роб. Иди командуй.
Обернувшись, хлопнул по плечу спутника.
- Не перестарайся, он должен нам многое поведать, - прошипел он. - Очень мне это Вс-с-с-се не нравится. Слышишь, твое сиятельство?
Спутник был колоритен: высокий, тонкокостный, с правильными, почти слишком красивыми чертами лица. Пока не взглянешь в глаза. Синие, с льдистой поволокой. Холодный, пронизывающий до костей свет замораживал даже через преграду мекриша. Я замерла, как кролик под взглядом удава. Казалось, он видит сквозь иллюзию. Мы смотрим друг другу в глаза. Жуткое ощущение. Бррр. Передернув плечами, отползла подальше от входа. Надо уходить. Этот необычный индивидуум меня учует. Не знаю как, но учует.
Огонек Памяти
Глава 5: **
Вернулась в пещеру к наставнику. Чудом удалось его напоить и скормить ложечкой страусиное яйцо. Аппетит у полуобморочного был неплох – хороший знак. Чуть прикрыла глаза и провалилась в тягучий сон, наполненный криками, стонами, ужасом и слезами. Нервы сдали окончательно.
Сидела, облокотившись на стену. Безразлично рассматривала монумент инициации. Чувств и желаний не было, они остались где-то далеко, там, где любящие руки согревали теплом, обещали поддержку маленькой уставшей душе.
По спине пробежала морозная дорожка. Как я ненавижу холод. Вспомнились льдистые глаза лорда. Стало еще холоднее, пустота заползала под кожу.
В каменных ладонях богини неожиданно вспыхнуло пламя, превратившись в яркий, веселый костерок. Инстинктивно придвинулась к теплу. Надо отогреться. В разные стороны разлетались искры, будто в огонь бросили охапку веток.
- Зажги пламя в душе, - донесся тихий, чуть слышный шепот ветра. - Зажги его.
Меня обожгла первая искорка. Она пробиралась под одежду и поселилась крохотным, ласковым зайчиком в груди.
Мама! Я бегу ей навстречу. У мамы в руках большой пакет с бананами. Первый раз в жизни! Уставшие глаза смотрят на меня с любовью и нежностью.
Искра. Утро. - Женя, одевайся в садик. С этого места начинался мой рев. Прекращался только у доброй воспитательницы, усаживавшей меня рисовать яркими карандашами. Я расцвечивала свой мирок, где летали драконы, сражались войны, спасали принцесс.
Искра. Третий день в первом классе. Учительница Надежда Дмитриевна двумя пальцами, как дохлую мышь, поднимает мою тетрадь: "Этот ребенок не здоров. Пишет левой рукой!" Очарование новым портфелем с бабочкой, яркими карандашами, большими бантами – исчезло. Директор покачал головой: "Переучивать".
Искра. Мамы нет дома. Первый раз надолго. Папа: "Ее забрали в больницу на операцию".
Искра. - Мама, я так соскучилась! Кидаюсь к ней. Резко останавливаюсь. Весь живот изукрашен шрамами, бинтами, зеленкой, трубками. Первый страх потери поселился в груди навсегда.
Искра. - Я взрослая!!! Знаю сама! Не учите меня жить!
Искра. Маме уже за семьдесят. Приступы повторились. Разговор по вацапу: - Мама, давай, я тебя заберу в Москву! Сниму трешку... - Нет, Жень, что я там одна делать буду? Даже на улицу не выйду...
Так искорка за искоркой, плохое и хорошее, как в бесконечном пазле, становилось на свои места. Я собирала по кусочкам память. Огонек в душе уже не погаснет. Будет только разгораться.
- Я не сплю! - сообщила я незваному будильнику.
- Да спи, кто же тебе мешает, - сказал кто-то и укрыл чем-то теплым. Услышав мужской голос над ухом, подскочила, чуть не врезавшись головой в подбородок. Ошалело хлопала глазами. Фокусировка. Мужчина.
- Наставник Алинер?! Вы так быстро встали на ноги? Вчера не мяукал, а сегодня скачете!
- Доброго дня, - улыбнулся он слабо, но тревога уже закралась в глаза. - Где Алисия и Адиан? Я им сказал бежать к Озерному кряжу. Сам видел, как они уходили.
Я рассказала ему все. Кроме того, что я уже не та девочка, и о полном разговоре с Руим. Даже урезанная версия произвела на человека, выросшего под крылом богини, сильнейшее впечатление. Мы долго сидели молча, опустив головы, прощаясь с прошлым, с родом Черных Стифов.