В этот вечер Ольга вернулась взволнованная. Еще с порога, бросив взгляд на пепельницу, доверху наполненную окурками, и заметив на лице Дмитрия болезненную усталость, она сделала вид, что у нее прекрасное настроение, что в жизни все гораздо проще, что мы привыкли усложнять ее при столкновении с первыми трудностями.
— У меня для тебя новость, — таинственно проговорила Ольга, делая знак, чтоб Дмитрий не перебивал ее.
— Для меня теперь ничего не ново. У меня все идет, как у деда Щукаря, — наперекосяк…
— Ты не прав. Не горячись, мой друг. Сегодня утром заходила Валентина Петровна Безуглова. В одной школе ее района есть вакантное место преподавателя логики и психологии. С этого года во всех школах Москвы в девятых и десятых классах вводят эти предметы.
Дмитрий рассеянно выслушал Ольгу и молча махнул рукой.
— Ты почему ничего не ответил? Валентина Петровна приходила специально из-за тебя. Она хочет помочь нам. Обещала порекомендовать тебя директору школы… Как-никак, она инструктор райкома партии. С ней считаются.
— У меня уже иссякли слова благодарственно отвечать на все благодеяния. Передай ей мое спасибо за участие.
— Ты же прекрасно знаешь логику. У тебя были научные студенческие доклады по этому предмету.
— Вот именно: все это было… Все в прошлом!
— Митя!.. Прошу тебя!.. Сделай это для меня. Сходи в школу. Хочешь, я пойду с тобой?
И опять слезы…
— Не плачь… Я сделаю так, как хочешь ты. Завтра пойду в эту школу. Дай мне адрес.
…И вот после бессонной ночи наступило это «завтра». С документами, завернутыми в газету, Дмитрий долго искал переулок, в котором находилась школа.
Четырехэтажное серое здание с широкими окнами. Перед школой небольшой сад. Дмитрий вошел в просторный прохладный вестибюль. Насторожила тишина. «Наверное, идут уроки», — подумал он и спросил у уборщицы, где находится кабинет директора.
Уборщица с ярко выраженным татарским акцентом ответила, что директора в школе нет, но скоро будет.
— Когда же это скоро?
— Пиримин будит — придет.
По словам Ольги, директором этой школы был депутат Верховного Совета, заслуженный учитель Денис Трофимович Полещук. Эту фамилию Дмитрий где-то уже слышал, но где и когда — припомнить не мог.
До прихода директора Шадрина приняла заведующая учебной частью, худенькая, очень подвижная женщина средних лет. Она то и дело куталась в пуховую шаль, наброшенную на плечи, словно ее лихорадило.
Познакомившись с документами Дмитрия, завуч удивилась, почему он не хочет работать по своей специальности.
— Не понимаю. Член партии, университетский диплом… И вдруг — школа…
— Мне… — замялся Шадрин, — не повезло с работой по специальности. Подвело здоровье.
— Но при чем здесь школа? — завуч развела руками.
— Думаю, смогу вести логику. Когда-то я ею занимался.
Завуч положила свою тонкую бледную руку на стопку документов:
— Вот: три заявления, три кандидата. Все три девушки только что закончили философский факультет Московского университета. Двое — по отделению логики. Как видите, шансов у них больше, чем у вас.
— Ну что ж… — Шадрин протянул руку за документами.
В это время за спиной открылась дверь, и в кабинет вошел высокий, грузный человек с седыми висками. Под его уверенными и твердыми шагами поскрипывал рассохшийся паркет. В его движениях, во взгляде, в том, как он подошел к столу и неторопливо сел в кресло, чувствовались начальственность, уверенность в себе. А когда Полещук заговорил, Дмитрий растерялся: в директоре он узнал одного из членов бюро райкома, который вместе с генералом не стал голосовать за его исключение из партии.
Полещук тоже узнал в Шадрине того самого молодого человека, персональное дело которого решалось на бюро.
Первым заговорил Полещук:
— Как же, помню, помню… Держались вы тогда молодцом. И то, что обратились в МГК, тоже хорошо.
— Вы об этом знаете? — нерешительно спросил Шадрин.
— Как же… Вы думаете — легко исключать человека из партии, который слился с ней не только анкетной биографией, но и сердцем, самой судьбой? — Полещук перевел свой тяжелый взгляд на завуча, которая непонимающе моргала слегка подкрашенными ресницами. — Валентина Серафимовна, вы ознакомились с документами Шадрина?
— Да… В общих чертах… — ответила завуч и пододвинула Полещуку документы.