Подошла завуч. В руках у нее был журнал десятого «В», где у Шадрина через пять минут должен был начаться урок.
— Дмитрий Георгиевич, к вам просьба: спросите, пожалуйста, учеников, которые отмечены на полях галочкой.
Шадрин взял журнал. Против трех фамилий — Бутягин, Клоков и Муляров — стояли галочки.
— Бутягина я спрашивал на предпоследнем уроке.
— Ничего, — махнув рукой, сказала Валентина Серафимовна, — это ему пойдет только на пользу. Пусть не самоуспокаивается.
После звонка все из учительской потянулись по классам: кто с географической картой под мышкой, кто с наглядными пособиями, кто с чертежными принадлежностями, кто со стопкой тетрадей…
Впереди комиссии шел директор. За ним, скрестив на груди руки, семенила завуч. За завучем стайкой двигались члены комиссии. Шествие замыкал Шадрин. В класс он вошел последним.
Тридцать два семнадцатилетних парня, не шелохнувшись, стояли за партами.
По выражению их лиц Дмитрий видел: они понимали ответственность урока.
— Садитесь, — тихо сказал он и жестом дал знак, чтобы не стучали крышками парт.
Все сели. Члены комиссии расположились на свободных местах. Директор сел на последнюю парту в углу. Председатель комиссии подсела к Бутягину.
Дежурный доложил, что по болезни отсутствует Румянцев Павел.
Дмитрий сделал отметку в журнале и, встретившись взглядом с Бутягиным, подумал: «Чего ты, как рак, покраснел? Неужели чует сердечко, что спрошу?» Словно уловив его мысль, Бутягин поспешно раскрыл учебник и, ссутулившись, впился в него глазами.
Первым Шадрин спросил Клокова. Застенчивый по натуре, тот даже пригнулся, когда учитель назвал его фамилию. Дмитрий забеспокоился: готов ли он сегодня к ответу?
Клоков отвечал уверенно. Дав точное определение «понятия», он графически изобразил на доске отношения между ними. Рисовал круги, скрещивал их, вписывал в большой круг маленькие, символически обозначал их буквами латинского алфавита, внизу писал значение каждого символа, приводил примеры из жизни.
Председатель комиссии по ходу ответа Клокова что-то отмечала в своем маленьком блокнотике. Директор внимательно и с интересом слушал ответ Клокова и время от времени переводил взгляд на завуча, которая больше следила за Бутягиным, чем за ответом ученика.
Когда Клоков закончил, Шадрин задал ему дополнительный вопрос:
— Какие вы знаете основные формы абстрактного мышления?
— Существуют три основные формы абстрактного мышления, — четко ответил Клоков. — Понятие, суждение и умозаключение.
— Что вы можете сказать об основателе формальной логики? — спросил Шадрин.
— В четвертом веке до нашей эры древнегреческий философ Аристотель первым исследовал формы и законы мышления, дал классификацию суждений и различных видов умозаключения.
— Кем в дальнейшем разрабатывалась логика как наука?
Клоков передохнул, окинул взглядом стены класса и поправил свисающую на лоб прядь светлых волос.
— В дальнейшем гениальный труд Аристотеля «Аналитика» разрабатывался многими мыслителями средневековья и философами восемнадцатого и девятнадцатого веков. Большой вклад в развитие логики как науки внесли английский философ-материалист Фрэнсис Бэкон, французский философ и ученый Декарт, немецкий философ и математик Лейбниц, русские мыслители Каринский и Рутковский, а также великий революционер-демократ Чернышевский.
Шадрин был доволен ответом. Он поставил Клокову в дневнике пятерку, расписался и вызвал Бутягина.
Гремя партой, Бутягин встал и, боясь по неосторожности задеть председателя комиссии, ждал, когда та выйдет из-за парты, чтобы освободить для него проход.
Он подошел к доске и в ожидании вопроса стоял, с тревогой оглядывая класс. Высокий, вислоплечий, сильный…
— Расскажите, что значит определить понятие?
Бутягин никак не рассчитывал, что его сегодня спросят. Но к уроку, на счастье, был готов. Пока Клоков делал на доске графические операции, Бутягин успел еще раз бегло прочитать две страницы учебника и заглянуть в тетрадь, где у него были записаны пример для каждого правила и латинская формула определения понятия.
Бутягин любил певучесть латинских фраз. Еще неделю назад, когда Шадрин объяснял урок и написал на доске аристотелевскую формулу определения понятия, он записал ее в тетрадь и по дороге домой несколько раз повторил вслух.