— Отдаю, — ответил Шикулин. — А ты, парень, звякни еще раз и скажи: товарищ Шикулин, мол, резервным временем не располагает, он, мол, не прохлаждаться сюда приехал, а решать наиважнейшие вопросы. Ты все понял, младший лейтенант?
Дежурный с укоризной покачал головой, но все же еще раз позвонил в отдел угольной промышленности. Что-то там ему сказали, он выписал пропуск и предупредил:
— Вначале загляните в свой отдел, товарищ Шикулин. А там вам скажут, примет ли вас секретарь обкома или нет…
— Загляну, — ответил Шикулин.
А сам подумал: «Шутники, эти младшие лейтенанты… «Примет вас секретарь обкома или нет…» Как же он может меня не принять, если я приехал лично к нему?»
В приемной сидели четверо. Солидные, по всему видать — деловые люди, начальники. Сидели молча, украдкой поглядывая на дверь секретаря обкома. Ждали приглашения. На Шикулина, когда он вошел, никто не обратил внимания. А Александр Семенович громко сказал:
— Здравствуйте. Вы тоже к товарищу Исаенко?
Молодая женщина в очках, сидевшая за столом, заваленным разными бумагами, заметила:
— Немножко потише можно?
— Можно, — согласился Шикулин. И, поняв, что эта женщина — технический секретарь, направился к ней, — Я на беседу к товарищу Исаенко, Александр Семенович Шикулин. Горняк. Доложи, пожалуйста, чин по чину. Добро?
Женщина, почему-то слегка поморщившись, спросила:
— Вас товарищ Исаенко приглашал?
— Куда? — Шикулин посмотрел на нее с явным недоумением. — Куда приглашал?
— Сюда. Для беседы.
— Никто меня сюда не приглашал, — сказал Шикулин. — Я по своему собственному усмотрению.
Кто-то из четверых, ожидавших приема, хмыкнул. Хмыкнул нарочито громко, чтобы Шикулин слышал. Александр Семенович быстро оглянулся, и тот, кто хмыкнул, — круглолицый человек с отвислыми щеками — не успел погасить насмешливой улыбки. Шикулин, больно задетый, в упор посмотрел на толстяка, спросил:
— Чего хмыкать-то? Со скуки, что ли?
Толстяк переглянулся с рядом сидящими товарищами и, не найдя у них поддержки, ничего не ответил. Уткнулся в газету и молчал, будто ничего не произошло. А в это время в приемную из кабинета вышел Исаенко. Что это именно сам секретарь обкома, Александр Семенович понял сразу: при его появлении все встали и посмотрели на него выжидающе. Шикулин тоже посмотрел на Исаенко и в первое мгновение остался недоволен тем впечатлением, какое произвел на него секретарь обкома. Слишком интеллигентный вид, слишком проницательные и, кажется, настороженные глаза. Такой, по мнению Шикулина, с рабочим человеком за ручку не поздоровается, такой по душам не побеседует. Наверняка скажет: «Идите, товарищ, в свой отдел и там решайте вопросы».
«Это не то, что первый, — подумал Шикулин. — О первом говорят: наш человек… Хотя и не из рабочих, а из крестьян, рабочего человека крепко уважает…» И еще Шикулин подумал: «Черт меня сюда приволок! Отрежет мне сейчас товарищ Исаенко — будь здоров. И топай тогда, Саня, обратно, и слушай, как еще раз хмыкнет этот мешок с жиром…»
Он даже слегка растерялся, когда секретарь обкома подошел к нему совсем близко и так это просто, будто был с Шикулиным давным-давно знаком, спросил:
— Вы тоже ко мне, товарищ?
— К вам. — Шикулин как-то невольно, почти бессознательно вытянулся и по-солдатски прижал руки к бедрам. — К вам я, товарищ Исаенко. Шикулин моя фамилия. Александр Семенович Шикулин, комбайнер с шахты «Веснянка». По очень личному и трогательному вопросу…
— Трогательному?
Исаенко улыбнулся, но ничего ни насмешливого, ни язвительного в его улыбке Шикулин не заметил. И никакой настороженности в глазах секретаря обкома тоже не было — смотрел Исаенко на Шикулина совсем доброжелательно и, как подумал Александр Семенович, с большой заботливостью.
Снова по-доброму улыбнувшись, Исаенко сказал:
— Коль по трогательному, придется принять вас вне очереди. Прошу.
Он уже шагнул было к двери своего кабинета, когда толстяк, вытирая платком потный лоб и отвислые щеки, осмелился преградить ему дорогу.
Слегка заикаясь от волнения, он спросил:
— Мне следует обождать, Анатолий Алексеевич? Вчера я не смог к вам прийти, так как…
— Нет, ждать вам не следует, — ответил Исаенко. Ответил, как показалось Шикулину, сурово, почти жестко. — Пройдите к заведующему промышленным отделом, он в курсе.
Уже закрывая за собой дверь, Шикулин оглянулся. Толстяк продолжал стоять все в той же позе с платком в пухлой руке. Шикулин усмехнулся и, не удержавшись, хмыкнул.