Она все так же раздраженно отшвырнула от себя статью Симкина и спросила:
— Что я, по-твоему, теперь должна делать? Посоветуй, ты ведь, как я вижу, настроен довольно благодушно.
— Исполнять долг журналиста, — сухо сказал Павел. — Чтобы на тебя не легла тень неблаговидных поступков «голубчика» Селянина. Другого совета я дать тебе не могу.
— Какое рыцарское благородство! — воскликнула Клаша. — Если, конечно, не принимать во внимание такого пустяка, что тень твоих неблаговидных поступков на меня уже легла.
— А ты в послесловии — я говорю о статье Симкина — можешь отметить: так, мол, и так, я, Клавдия Селянина, никакой ответственности за действия своего мужа нести не собираюсь, действия эти категорически осуждаю, посему прошу считать меня чистенькой и ни на йоту к его поступкам непричастной. Разве это не выход? Сразу все станет на свое место…
— Ты не паясничай! — крикнула Клаша. — Лучше постарайся понять меня. Герой!
— Потише! — заметил Павел. — Недавно я проходил медкомиссию, и там никто не нашел меня глухим. Это во-первых. А во-вторых — здесь не базар…
— Базар? Ты думаешь, о чем говоришь? Тебе не стыдно?
Павлу было стыдно. Но он не мог подавить в себе чувства обиды… «Голубчик!..» Плевать ему на редактора, но Клаша… Зачем она повторяет?
Взвинченный до предела, Павел схватил со стола статью Симкина и быстро начал читать. Статья была весьма острой, кое-где рукой Клаши были зачеркнуты особенно сильные слова и вставлены на их место другие, смягчающие, но суть от этого не менялась. Симкин, к его чести, не очень останавливался на эпизоде со скребковой цепью, но упоминал о нем не раз, и Павел понимал, что добивался он того, чтобы стала статья еще острее, чтобы на нее обратили внимание. Главное в статье — это развенчание «теории», его взгляда на тот необходимый поворот в душах людей, который должен происходить в связи с научно-технической революцией.
Симкин, высмеивая Павла и поучая, писал:
«Инженеру Селянину следовало бы понять весьма простую истину: научно-техническая революция совершается в первую очередь не столько в душах людей (кстати, он очень уж часто пользуется этим словом), сколько в научно-исследовательских и проектных институтах. Душа человека — понятие довольно абстрактное, научно-техническая революция — вещь конкретная. Селянин, видимо, этого не понимает. По крайней мере, его философия пока что привела не к тому, к чему он стремится, а к краже скребковой цепи его рабочими. Так что на поприще «переплавки душ» горный мастер успел не много…»
Прочитав статью от начала до конца, Павел долго молчал, забыв, кажется, и о Клаше, и о размолвке с ней. Теперь он уже не сомневался в истинных целях Симкина. Не принимая концепцию о главной роли рабочих в техническом прогрессе, отводя им роль простых исполнителей, начальник участка протаскивал свою линию: ученые, конструкторы, инженеры — вот единственная и реальная сила, которая должна двинуть дело вперед. Остальное — сомнительная философия, пустозвонство. Прямо об этом Симкин не писал, но каждому, кто внимательно прочитал бы его статью, нетрудно было прийти к такому выводу.
— Технократ! — вдруг сказал Павел. — Самый настоящих технократ.
— Что? — спросила Клаша. — О чем ты? Он улыбнулся:
— Прости меня, Клаша. Я и вправду грубиян. Дай я тебя обниму. Вот так… Ты больше не сердишься?
Клаша укоризненно покачала головой.
— Эх ты, Пашка, Пашка… Ну можно ли так? — Она тоже улыбнулась. — Да и я хороша, ничего не скажешь… Но что ж теперь все-таки будет? Статья-то появится, редактор неумолим…
— Появится, — согласился Павел. — И это хорошо, Клаша. Понимаешь?
— Не понимаю. Что в этом может быть хорошего? Не могу даже представить, как завизжат от восторга Кирилл Каширов и ему подобные.
— Я тебе сейчас объясню. Скажи, помнишь ли ты какой-нибудь этап нашего развития, который обошелся без драки? Коллективизация, индустриализация, освоение целинных земель, создание искусственных морей — всегда ведь были не только сторонники, но и противники всего этого. Такова диалектика вещей, ты знаешь это не хуже меня… Ну, а сейчас? Ты понимаешь, что происходит сейчас? Думаешь, научно-техническая революция — это кампания? эпизод? Пошумели-пошумели — и умолкли? Нет, Клаша, это тоже этап нашей истории. Долгий и трудный. И без драки тут не обойтись…