— Ты боец? — спросила Клаша чуть-чуть иронически. — Не слишком ли ты преувеличиваешь свою роль?
— А ты не смейся. Свою роль я не преувеличиваю. Я ведь не говорю, что Павел Селянин — командующий. Но что он боец — можешь не сомневаться. Пусть рядовой, но боец. Насколько мне известно, одни командующие, без бойцов, сражение никогда не выигрывали.
— Это правда…
— Но драться с замаскированным противником всегда сложнее, чем с открытым. Симкин открылся. Надеюсь, ты поняла, о чем он говорит в своей статье?
— Я боялась, что этого не поймешь ты. Ты умница, Пашка.
— Благодарю вас, сударыня. А не видишь ли ты в статье лица Кирилла Каширова? Не кажется ли тебе, что тут тесное соавторство?
— Уверена в этом. И, по правде, мне немножко страшно за тебя. Как бы они не свернули тебе шею.
— Может, отступить? Как-то не очень хочется ходить со свернутой набок шеей.
— Тогда ты будешь не Селяниным, — засмеялась Клаша. — Лучше ходи со свернутой шеей, но оставайся самим собой… Слушай, Павел, а не поговорить ли тебе с Алексеем Даниловичем? Если он убедит нашего редактора… Понимаешь, мы имеем право иногда ограничиваться тем, что сообщаем автору: материал получен, но в настоящее время по таким-то и таким-то причинам опубликовать его не считаем возможным… Или, в крайнем случае, выбросить все, где он рассуждает о научно-технической революции со своих позиций. Рассуждает, на мой взгляд, весьма ограниченно…
— Нет, — твердо сказал Павел. — На это мы с тобой не пойдем!..
Павел все же надеялся на поддержку Богдана Тарасовича Бурого. «Тихий змей», правда, смотреть далеко вперед не любил, его вряд ли интересовали проблемы, поднимаемые Павлом, но не мог же бригадир не быть заинтересованным в том, чтобы его бригада добилась наконец заметного успеха! Главное — убедить Бурого в необходимости перестройки работы всей бригады, в необходимости изменить отношение к каждому шахтеру.
Павел понимал, что сделать это будет нелегко. Он помнил, как скептически, почти насмешливо отнесся Богдан Тарасович к его словам: «Революция в отношениях между человеком и машиной уже сегодня, сейчас несет в себе коренное изменение места и роли человека не только на производстве, но и во всей системе общественных связей — не придаток к машине, не продолжение ее, а хозяин, творец, наладчик, программист, технолог…» Павел взглянул тогда на Бурого в тот самый момент, когда произнес слово «творец», и услышал, как Богдан Тарасович хмыкнул. Громко так, чтобы остальные слышали, и даже толкнул соседа в бок — слыхал, мол, как чудит наш новый горный мастер?
Да, убедить Богдана Тарасовича в необходимости многое переосмыслить будет нелегко. Но если это удастся — поддержка бригадира окажется полезной. В конце концов, Симкин от бригады дальше, чем Бурый, притом Бурый — человек упрямый, если уж что решит, то его не остановишь.
Павел явился на шахту задолго до начала смены, однако Богдан Тарасович был уже в нарядной. Сидя в одиночестве за длинным дощатым столом, он, подперев голову одной рукой, о чем-то, кажется, глубоко задумался. В пепельнице еще дымилась почти до конца докуренная сигарета, а во рту бригадира уже торчала другая, он поднес к ней огонек зажигалки, но не прикуривал, словно чего-то выжидая. И на вошедшего в нарядную Павла Бурый не обратил никакого внимания, то ли не замечая его, то ли не желая отвлекаться от своих мыслей.
Павел сел прямо напротив него, положил руки на стол и после целой минуты молчания, во время которой с любопытством смотрел на замершего в неподвижности бригадира, сказал:
— Доброе утро, Богдан Тарасович!
Тот медленно поднял глаза, тоже почти целую минуту молчал, потом наконец ответил:
— Здоров будь, Селянин. — Прикурил сигарету, затянулся дымом, кашлянул. — Чего явился в такую рань? Думки, небось, разные одолевают?
— Одолевают, Богдан Тарасович, — улыбнулся Павел. — А вы?
— Я? Я нормально. Бригадиру сам бог велел приходить раньше других. И бог велел, и начальство… Ты начальство почитаешь, Селянин?
Вопрос был настолько неожиданным, что Павел не сразу нашелся, что ответить. А Бурый, насмешливо глядя на него, переспросил:
— Начальство, спрашиваю, ты почитаешь? Ну, скажем, меня. Начальник я или нет?
— Начальник, конечно, — ответил Павел. — Бригадир — большая сила.
— Вот-вот. Сила… Сила, говоришь? А в чем она? В том, что могу дать заработать людям больше, а могу и меньше? Так? Или нет?
— Не так, Богдан Тарасович. Это не главное. От вас зависит очень многое: и выполнение бригадой плана, и производительность, и настроение людей, отношение их к работе, даже, если хотите, к жизни вообще…