— У каждого — свое. Такие уж мы, наверное, люди: если к чему-то прикипаем сердцем, то навечно.
Не раз и не два вспоминая слова старого летчика, Павел часто думал: «Все, пожалуй, правильно. Такие уж мы люди: если к чему-то прикипаем сердцем, то навечно…» И еще он часто думал: «А ведь и я, доведись мне уйти с шахты, не умру, конечно, но и жить буду не так, как надо. Шахта — это мое небо. И без него будет пусто…»
Вот так он открывал для себя и свой собственный душевный мир, и душевный мир своих товарищей. Поднимаясь в небо и опускаясь на землю, летчики обычно молчат — Павел это заметил. Почему молчат? Радостно встречают его и с грустью прощаются с ним? И не потому ли молчаливы шахтеры, когда они спускаются в шахту или поднимаются оттуда? Не те ли самые чувства испытывают они, что испытывают и летчики?
Клеть замедлила ход, остановилась, и тогда Лесняк сказал:
— Сезам, откройся.
Они вышли из клети, миновали руддвор и молча побрели по коренному штреку к вагонеткам. Не было ни обычных шуток, ни смеха, брели как-то удрученно, точно каждый из них нес в душе тяжесть, от которой не так просто избавиться.
Молчал даже Лесняк. Человек по натуре общительный и добрый, он всегда старался разогнать тучи, время от времени сгущающиеся над бригадой. Иногда сам о себе придумает веселую байку и высмеивает самого себя, лишь бы другие посмеялись, у кого муторно на душе. И сейчас он чувствовал себя хуже других, его тяготила эта необычная атмосфера удрученности, и ему всеми силами хотелось ее развеять.
Наконец он спросил у Шикулина:
— Саня, а ты знаешь, что есть такое «сезам»?
— Отстань, — отмахнулся Шикулин. — Не до тебя.
Шикулин, глядя на Павла Селянина, переживает. Зря он все-таки его обидел. Что бы там о Селянине ни думать, а он человек по-настоящему прямой и честный, и тут уж ничего не скажешь. Лично он, Шикулин, вряд ли пошел бы против начальника участка — выше головы, как говорят, не прыгнешь. Начальник участка — это сила. А Павел пошел. Для него главное — правда-матка. Кремень человек, хотя сразу этого и не увидишь. И мягкий в то же время, отзывчивый на чужую беду.
Вот только сейчас вспомнил Шикулин случай, о котором забывать бы ему и не следовало. Работали тогда Шикулин и Селянин хотя и в одной бригаде, но в разных звеньях. Дружками особыми не были — просто так, как все. Просто оба — шахтеры.
Пришла как-то к Шикулину его сестра, попросила: дай взаймы полторы тысячи рублей, кто-то там продает кооперативную квартиру, купила бы, да денег не хватает. Выплачу, дескать, в течение года.
Вообще-то Шикулин насчет денег человек прижимистый, давать взаймы, да и брать тоже не любил — кредит, мол, портит отношения. Но ведь родная сестра, как откажешь! Прикинул: она работает, свояк тоже, вдвоем рублей триста пятьдесят получают — за год расплатятся…
Дал. А через месяц-полтора вдруг получает открытку: подошла очередь на мотоцикл с коляской «К-750». Просят немедленно явиться в автомагазин и оформить покупку.
Мотоцикл с коляской — давнишняя мечта Шикулина. Стоял он на очереди долго и как забыл о нем, когда сестре деньги давал — уму непостижимо. В первую минуту даже растерялся. Кое-что, конечно, было, но рублей четыреста не хватало. К кому идти, у кого просить? Когда просили у него, он отказывал. Всегда отказывал — нету, мол, не обижайтесь. Кто же теперь даст ему?
Вот так и метался целый день между желанием попросить и уверенностью, что все равно откажут. Да еще и посмеются: как, дескать, аукнется, так и откликнется. На чем свет ругал сестру и ее кооперативную квартиру, будь она трижды проклята. Вечером, бесцельно бродя по городу, случайно зашел в универмаг. И увидел там Павла Селянина, примерявшего отлично сшитый дорогой костюм. Решил так: Селянин денег если и не даст, то смеяться над Шикулиным не будет. Не такой человек Селянин. Правда, однажды и Павел обращался к Шикулину — надо было ремонтировать дом, а денег не хватало. Шикулин тогда сказал Павлу: «У меня что — банк? Или собственная сберкасса? Как чего кому надо, так к Шикулину. Нету у меня денег, Селянин, понял? И ты не обижайся — не могу я тебе помочь».
Так, наверное, и Селянин сейчас ответит. Ну и что? Спыток не убыток.
Павел в это время подходил к кассе. Шикулин потянул его за руку, отвел в сторонку, с виноватым видом сказал:
— Случай, Селянин, выручи. Смотри вот, открытку получил, мотоцикл выкупать надо. Не сможешь ли сотни четыре одолжить? На пару месяцев всего, слышишь, Селянин? Мечта это моя — мотоцикл с коляской…
— Четыре сотни? — спросил Павел, что-то прикидывая. — Пожалуй, могу.
Увидев, что Павел уходит, продавщица крикнула: