Там, на сцене, сидят в президиуме начальник комбината, директор шахты, секретари райкомов и горкома, короче говоря, — начальство. Из зала кричат:
— Бригадира Шикулина — в президиум! Александра Семеновича — на сцену!
Секретарь горкома партии растерянно оглядывается вокруг, с досадой смотрит на директора шахты и секретаря парткома: «Почему такое вопиющее нарушение? Кто просмотрел? Безобразие!» И сам, поднявшись, говорит: «Александр Семенович, прошу, дорогой! Давай-давай, не стесняйся, а с некоторыми ответственными товарищами я потом потолкую…»
Шикулин не спеша, не теряя своего достоинства, поднимается на сцену. Секретарь горкома протягивает ему руку: «Спасибо тебе за твой трудовой подвиг. Как там твой мотоцикл с коляской? Поизносился, говоришь? Заменим! — и к начальнику комбината: — Зиновий Дмитриевич, выдели. В порядке премии — комбинат не обедняет…» — «Обязательно, товарищ секретарь горкома. Я и сам об этом подумывал…»
Вот так… И никак иначе. А что происходит сейчас? Сейчас о себе Шикулину часто приходится говорить самому. Потому что в бригаде машинистов комбайнов вон сколько, и, если честно говорить, не так уж намного хуже Шикулина они и работают. И все время наступают на пятки. Шикулин, конечно, места своего никому уступать не собирается, но мало кто знает, чего это ему стоит. Ночи, бывает, не спит, все прикидывает, как бы лучше, все рассчитывает, как бы больше. А будь он, скажем, бригадиром? Другой вопрос!..
Теперь о Павле Селянине. Как-то совсем случайно Шикулин подслушал разговор директора шахты Кострова и Павла. Интересный разговор, который хорошо запомнился Шикулину даже потому, что заставил его кое над чем задуматься.
Директор шахты спросил у Селянина:
— Наверное, смертельно устаешь? Не так-то просто после упряжки садиться за книги…
— Устаю, — ответил Павел. — Иногда хочется все к черту бросить и хотя бы как следует выспаться. Но что сделаешь? Главное, не позволять себе расслабиться…
— Можно не позволить себе расслабиться день, неделю, месяц, но годы…
— Раз в неделю я ничего не делаю. Разрядка.
— Не боишься, что не выдержишь до конца?
— Нет, не боюсь. Кровь из носу — институт закончу. Хотя, конечно, трудно.
— Может, переменишь работу? Меньше будешь уставать физически, больше сил останется для учебы. Пойдешь помощником к Руденко?
— Нет, спасибо.
— Почему? Ведь это какой-то этап. Помощник бригадира, бригадир, инженер шахты — разве не для этого ты себя готовишь? Иначе зачем тебе высшее образование? Не останешься же ты рабочим очистного забоя, когда получишь диплом?
— Не знаю… Может быть, и останусь. Но сейчас об этом думать рано. Диплома в кармане еще нет.
Вначале Павел говорил сдержанно, будто ему вообще была неприятна тема разговора. Потом неожиданно его прорвало. Наверное, он долго что-то в себе носил, ни с кем не делясь чем-то сокровенным, а тут ему представилась возможность раскрыться. И он этой возможностью воспользовался, тем более что всегда считал Кострова человеком умным и чутким.
Разве высшее образование, говорил Павел, необходимо только для того, чтобы занимать соответствующую должность? А если ставить вопрос так: каждому человеку необходимо совершенствоваться, потому что человек, не обладающий нужным запасом знаний, не будет обладать высокой культурой и тем самым обкрадет самого себя. Нет, Павел не думает, будто кто-то, кому не довелось закончить вуз, человек обязательно примитивный, но ведь ему куда труднее разбираться во многих вопросах, которые не раз и не два поставит перед ним жизнь. И еще: горняк, строитель, электрик — да мало ли сейчас подобных профессий! — сталкиваются с необходимостью изучения все более сложных машин. И будут сталкиваться с этим все чаще и чаще. Разве плохо, если такими машинами будут управлять горняки, электрики и строители с высшим образованием? Разве затраты, которые понесет государство на то, чтобы дать этим людям высшее образование, не окупятся?
Костров спросил:
— Как, по-твоему, Павел, Шикулин — хороший машинист комбайна?
— Очень! — не задумываясь, ответил Селянин. — Машинист самой высокой квалификации.
— А ведь он окончил лишь краткосрочные курсы. И государство понесло значительно меньшие расходы, чем на тебя, хотя ты даже не машинист. Этот факт не наталкивает тебя на кое-какие размышления?
— Вы хотите сказать, — спросил Павел, — что те средства, которые на меня израсходовало государство, не получают отдачи?
— Я хочу сказать, что совершенствоваться можно не только через институт. Но если уж ты пожелал стать инженером, то и готовить себя надо именно к этой работе. Иначе игра не стоит свеч…