Сейчас бабушка была одета в рабочее платье темно-синего цвета с глухим воротом и длинными рукавами. В лавке я бывала почти каждую неделю и задерживалась здесь обычно не меньше, чем на пять часов. Но так и не привыкла видеть Адолинду такой домашней, что ли. Гостей в поместье она всегда встречала при параде. Исключительно в платьях, подобранных под нее и только для нее. Одетая с иголочки и с замысловатой прической. Здесь же она была другой: простой женщиной, одевающейся в исключительно удобную одежду и с неизменным пучком черных волос. Такой она мне нравилась больше, от нее исходило тепло и уют, пусть даже мы были и не дома, а в лавке.
- С чем-нибудь помочь? – произнесла я, дослушав жалобу бабушки.
- Я буду очень признательна, если ты постоишь за прилавком, - тут же отозвалась огненная кицунэ. У нее сразу же загорелись глаза, и даже лицо немного разгладилось. Видимо, сильно ее замучили, и ей хотелось отдыха и тишины.
Около получаса посетителей не было. Тишина и прохлада помещения - все, что меня окружало. Запахи разнообразных зелий и трав я давно научилась игнорировать и попросту не замечала.
Когда я уже начала скучать, над дверью раздалась трель колокольчика, оповещающая о посетителе.
В лавку прошел молодой мужчина, солидно одетый и с безупречной осанкой.
Выслушав пожелание мужчины, прошла в соседнее помещение, там мы хранили заготовки для зелий и другие сушеные травы. Сейчас мне требовалась мелисса. Сын покупателя испугался дворовой собаки соседей и теперь иногда начинает беспричинно плакать. А мелисса славится своими успокаивающими свойствами.
Найдя нужную крытую чашу, раскрыла ее и зачерпнула необходимое количество сушеного растения. Мягкий, пряный аромат, с лимонными нотками разнесся по помещению, и казалось, даже я стала гораздо спокойнее и беззаботнее.
Расплатившись и пожелав удачного вечера, мужчина покинул лавку, а я принялась обслуживать нового посетителя. На этот раз это была женщина лет тридцати, с шикарной копной русых волос и изумрудным цветом глаз. Ее пожелание было куда интереснее.
В преддверии ежегодного бала, посвященного уходу лерна, вся женская часть населения сходила с ума. А ведь за ним еще следовал праздник Мери́на. Первый праздник в ИСМ не отмечался, он зачастую совпадал с зачетами и экзаменами у старших курсов и попросту мешал процессу обучения, а вот второй поощрялся, и к нему всегда готовились с какой-то маниакальной устремленностью сделать все лучше, чем у всех.
Так как моя семья, благодаря матушке была приближена к королю, то и лерн я провожала именно во дворце. Бал отличался от праздника Мерина только тем, что на нем нельзя было раскрывать свою личность. Если бал-маскарад, проводимый в ИСМ, просто предполагал наличие масок, то первый же праздник, проводимый во дворце, обязывал изменить внешность. Задумка это была введена не так давно, кстати, мамой Кайрена. И всем она пришлась по вкусу.
Вот и эта молодая женщина тоже хотела приобрести зелье. Но не для волос или глаз, нет, она хотела сменить на время тон кожи! Так как с такими просьбами в мое присутствие не обращались, то я, замешкавшись, попросила минутку. А сама рванула к Адолинде.
- Там посетительница… со странной просьбой, - выравнивая сердцебиение, произнесла я.
Бабушка отвлеклась от заготовок и подняла на меня взгляд, показывая: она готова слушать.
Уже отдышавшаяся, продолжила:
- Она хочет сменить тон кожи.
Адолинда отчего-то заулыбалась, и я уж было подумала, что она посчитала клиентку ненормальной. Каюсь, я таковой ее и приняла. Но, оказалось, что бабушка была готова и к таким вывертам клиенток.
Встав со стула и пройдя куда-то за стеллаж, она достала склянку с мутно-желтым зельем. Я, лично, такое бы пить не стала.
- Вот, специально для нее изготовила, - улыбаясь, сказала кицунэ. – Она приходила пару дней назад и просила изготовить подобное зелье.
Теперь-то я поняла, почему женщина была так уверена, что таковое зелье у нас есть в наличии.
Вынеся странной клиентке ее заказ и получив массу признательных комплиментов и шесть золотых, принялась к обслуживанию остальных.
Так пролетело около пяти часов, и пора было закрывать лавку. Распрощавшись с бабушкой, которая была крайне признательна мне за помощь, поймала экипаж и направилась в ИСМ. Мне бы тоже не помешало выбрать себе наряд и образ для бала.
А в голове вертелась фраза бабушки, сказанная в ответ на мой вопрос о черных нитях магии: «В нашем роду мелькали ногицунэ, возможно, это отголосок прошлого возрождается в тебе», и вид у нее при этом был такой растерянный, что я сразу поняла – врет. Поэтому была твердо намерена разобраться с этим самостоятельно.
Глава 4.
Ты говорил, что бывают дни,
когда весь мир отворачивается от нас.
Сегодня такой день.
Из книги «Семь дней творения» Марка Леви.
Чейз Доран
Уже выходя из своей квартиры, расположенной близ торговых рядов, вспомнил, что сегодня Талин не составит мне компанию на дежурстве, и окончательно скис. Могли бы мне хоть Жиора поставить на время в напарники, он пусть и пустоголовый, и неуклюжий, но, тем не менее, не немой. Было бы с кем скоротать скучный вечер и такую же скупую на события ночь, пока друг отбывает наказание в стенах ИСМ.
Вообще-то, я, как и Кайрен с Чадликом, был осведомлен о том, что Талина отправили в институт вовсе не из-за нетрезвого состояния, в коем он явился на вызов Шалена. Нет, это тоже послужило причиной, но начальник Патруля уже с неделю был озадачен вопросом «Что делать с этим страдальцем?», а нам с Чадликом, на нашу неудачу, пришлось ему в этом содействовать. И вот, решение найдено, а «причину» Талин и сам подкинул.
Вот и выходит теперь, что друг развлекается в обществе Зиора, правонарушителей, то бишь нерадивых адептов и тьмы юных нимф. На последних и был расчет. Фраза, которую я когда-то услышал от Зивали, подходила под эту ситуацию лучше всего.
«Клин клином вышибают», - произнес тогда морально подавленный Томас. А ведь я даже частично не мог представить себе той боли, что ощущает до сих пор он. Стоит только представить: просторы моря, вы пребываете на корабле, в окружении двухсот соратников. Все идет по плану и вам уже пора возвращаться на сушу, чтобы доложить о результатах миссии. Но вот море содрогается раз, потом второй и начинается жуткий, непоколебимый шторм. В подробности Зивали никогда не вдавался, но нам был известен исход: двести один труп. Все члены команды пошли ко дну вместе с разбитым в щепки кораблем. Всех их дома ждали семьи. И только Томас «остался жив». Как так вышло, что он попал на Повасарис, а не в Междумирье, не знает никто и уже точно никто не даст ответа на этот, мучающий всех, а особенно самого универсала вопрос. Он помнил все: свою смерть, там, на корабле. Как захлебывался водой и видел тела своих собратьев, идущие ко дну. Они уже были мертвы. И он тоже попрощался с жизнью, но не она с ним. Когда шансов уже не было, да он и не надеялся, произошло то, объяснение чему точно не найдут в техническом мире. Его начало затягивать в воронку, но то была не просто буйствующая стихия. Он это понял сразу, а когда оказался в чужом месте, непонятно где, – подумал, что так выглядит его персональный рай. Но это был Повасарис. А точнее – граница Анозии и Морийской империи. Наши нашли его раньше. Вообще, души умерших перерождаются в другом человеке, но это происходит исключительно в Междумирье, там и решается, будешь ты обычным человеком или же магом.
Зивали же попал к нам в своем теле и со своими воспоминаниями. И это было его проклятьем. Там, на Земле, откуда он пришел, у него остались родители и жена. Он их помнил, скучал по ним, любил…. А для них он был мертв, погиб на задании. Здесь он семью так и не создал, и сомневаюсь, что создаст когда-либо. Но эту фразу я запомнил навсегда. Стоит ли говорить, что я и живу сейчас по принципу этих трех слов?