Правее же были расположены лаборатория с конюшней и фруктовые плантации.
Главным делом нашего рода были артефактика и зельеварение. И я уже начинала понимать почему. «Зельеварение», не успев начаться, уже поглотило всю меня без остатка. Так что, после окончания ИСМ я тоже собиралась примкнуть к нашему общему делу, которое приносит не только доход, но и безграничное удовольствие.
Как только мы добрались до поместья, я пулей выскочила на улицу, сразу пожалев, что надела лишь вязанную крючком кофту с длинным рукавом и юбку-карандаш. Пончо, накинутое поверх, не спасало от пронизывающего ветра, несущегося с гор. По моему телу прошла мелкая дрожь, а ноги покрыли мурашки.
Наши края всегда отличались суровым климатом и жестокими холодами. Горные леса, начинающиеся в тридцати минутах ходьбы от родового гнезда, всегда приносили в наши просторы сильный колючий ветер. Который, с учетом влажности в воздухе, становился совсем уж невыносимым. Особенно, в пору олена.
Талин перехватил у меня из рук большую сумку, и мы вместе направились в сторону высокого каменного забора, где у ворот нас уже ждала миссис Заура – наша несменная домоправительница. В нашем поместье, помимо домоправительницы, жили еще две близняшки-горничные, повариха и конюх. Большее количество помощников (мы не называли их слугами) нам было ни к чему.
Миссис Заура поочередно нас обняла и, мы уже втроем поспешили в дом.
На пороге нас встретила бабушка, по своему обыкновению одетая во фланелевое платье насыщенного горчичного цвета, на плечи же была накинута шаль из натуральной шерсти.
Наш род был малочислен. После третьей войны между Анозией и Морийской империей, выжили лишь семьдесят семь представителей Слинстоунов. Половина из которых после подписания мирного соглашения королем Валдисом и Зинаром – морийским императором и последующего налаживания торговых отношений, покинули Анозию и перебрались в соседствующую империю. Другая часть рода жила в столице и Сайдене. У них сейчас и гостила матушка, исполняя поручение короля.
В нашем же поместье жили: бабушка Адолинда и дедушка Эстен – единственные кицунэ нашего рода, имеющие девять заветных хвостов и серебряную окраску шерсти при обороте, матушка и две наши кузины – Цессила и Юлиана.
Бабушка Чейза – Маженна Доран тоже была девятихвостой лисицей. У представителей белых кицунэ высших лисов на данный момент не было. Их род являлся на сегодня самым малочисленным, но не менее богатым, чем наши два.
Задумавшись, я чуть не улетела вперед головой в дверной проем, на что бабушка недовольно цокнула языком, но промолчала. А вот Вален бездействовать, в отличие от главы рода не стал и со всей силы впился когтями мне в плечо, на котором «ехал» от самых ворот.
Не знаю, как мне удалось не вскрикнуть, наверное, высокомерный вид Цессилы, стоящей у раскидистого орехового дерева, дал мне выдержку.
Стоит отметить, что мои к ней чувства были такими же нежными – как репейник в конце лерна. Ее, впрочем, ничем не отличались.
Эта семнадцатилетняя кицунэ имела такой же цвет шевелюры, как и у Талина, с одним лишь только отличием – у нее мелькали в общей копне густых волос бурые пряди - признак нечистоты крови. Она была полукровкой. Мой дядя – Краул Слинстоун женат на чистокровной демонессе Жинере Эрност. Отсюда у Цесси такой отвратительный характер, впрочем, с ним почему-то мирились все представители нашего рода, за исключением меня, конечно же.
Наверное, на мое к ней отношение повлияли ее вечные безобразные выходки и пренебрежение мной, как представителем нашего рода. Я ведь не огненная.
Юлиану я, к слову, просто обожала. Ей было девятнадцать лет и на следующий год она так же поступит в ИСМ.
Юли была, на мой взгляд, самой роскошной представительницей слабого пола из нас трех. Волосы она имела золотисто-русые, чем пошла в маму, – Аврора Жилор была белой лисицей, с поистине ангельским характером. Ростом же, Юлиана превосходила меня на целую голову и могла похвастаться женственной фигурой и стройными длинными ногами. Нет, моя фигура тоже была очень даже ничего, но вот ноги определенно подкачали… со своим ростом, я была, скорее, миниатюрной куколкой, чем настоящей покорительницей мужских сердец.
Ступив на теплый пол из ламеля светлого оттенка, я сразу почувствовала хвойный запах, заполняющий все пространство холла. Помнится, мастера специально усилили аромат, идущий от напольного покрытия и, теперь мы все наслаждались запахом хвойного леса.
Холл был сделан в современном стиле, так же, как и все комнаты поместья. Обои в этой части дома были из натуральной шелковой нити, что придавало холлу дорогой и солидный вид. В левую стену был встроен камин из камня, чуть темнее цвета пола. С двух сторон от камина были расположены навесные книжные полки, украшенные горшками с вьюнками. У стены, параллельно середине холла, стоял большой диван, с резной спинкой и подлокотниками, а напротив него располагался кофейный столик круглой формы, стоящая на нем ваза кремового цвета с шикарным букетом свежесорванных фаленопсисов, придавала помещению «яркую изюминку». Чуть поодаль от дивана была широкая лестница, сделанная из бурого камня, перила были холодного оттенка и имели замысловатый кованый узор. Через двадцать ступеней, лестница расходилась на две части.
Первый этаж был занят холлом и большой общей столовой, где собиралась вся семья и званые гости. Кухня и комнаты помощников располагались сразу за дверью, сделанной под стать интерьеру столовой, оформленной в насыщенном зеленом цвете. Дверь была отделана такими же бамбуковыми обоями, как и стены залы. Благодаря чему, вход в служебные помещения был «скрыт» от чужаков и бросался в глаза лишь тогда, когда миссис Анджи – наша повариха, заходила через него, чтобы накрыть на стол.
На втором этаже, по левую сторону от лестницы были расположены жилые комнаты, предназначенные для членов рода. Справа же были гостевые покои и малая библиотека.
Третий этаж был «кабинетной» зоной. На нем располагалось библиотечное хранилище рода, кабинет бабушки, в котором было смежное помещение – личная приемная комната мамы, в которой она принимала важных деловых гостей. Так же на этаже была небольшая домашняя оранжерея.
Меня озадачило то, что дедушка не вышел нас встречать, но оказалось, он просто отсутствовал. А вот мама, наоборот, планировала завтра с утра появиться в поместье, правда, всего на день. Об этом нам сообщила бабушка.
Кушать не хотелось, поэтому обед я решила пропустить, а вот принять горячую ванну с ароматными маслами, было жизненно необходимо.
Перед отбытием в свой кабинет, бабушка поворчала по поводу моего легкого одеяния, но я и сама была с ней согласна.
Поднявшись на второй этаж, я впорхнула в свои покои, оформленные в куда менее строгом стиле, чем холл и столовая: флоковые обои голубого цвета, с цветочным декором и паркет насыщенного медового оттенка, придавали помещению ярких моментов, отчего моя комната считалась самой «живой» из всех в доме.
У стены стояла двуспальная кровать с балдахином и шелковым постельным бельем, напротив нее туалетный столик с танкеткой, обитой мягким материалом. В комнате было два высоких окна, на данный момент зашторенных тюлью светло-голубого, почти белого цвета, благодаря чему, в ней всегда было светло. Днем – от солнца, а ночью – от обволакивающего лунного света, заливающего всю комнату. Но так, как я не могла заснуть при таком освещении, приходилось на ночь задергивать шторы
Между левой стеной и окном стоял неширокий книжный шкаф, почти одного со мной роста, а правее размещался узкий диван с подушками в виде четырехконечных звезд.
Никаких статуй в моей комнате не было, их любил только Талин, он же и затребовал разместить их у себя в комнате. У меня же было только три картины: одна большая с изображением водопада, на стене, напротив кровати, и две маленьких, размещенных между окнами, на них были изображены лесные поляны и горы.