Вскоре показался и край лестницы.
— Кра-а-а-ай… — протянул я руку к краю, словно умирающий в пустыне.
Ну ладно, ладно, я тупо рофлю, надо же как-то себя развлекать и поднимать настроение, верно? Ноги не двигаются от усталости, я на сраной лестнице уже час-другой, поэтому веселю себя как могу, чтобы не падать духом. Маман говорила, что не падать духом — залог успеха.
Ну, в успехе покорений лестницы я добился успехов, да. Звучит так же, как и лучший мойщик унитазов в мире. Но и я не падаю духом, так как не теряю надежды вернуться домой к своей крипте и стать богачом.
На четвереньках забравшись на последние ступеньки, я наконец смог увидеть, куда так долго забирался.
Площадь. Достаточно большая, выложенная хорошо подогнанным друг к другу камнем. Прямо передо мной было что-то вроде огромного китайского храма с этими закруглёнными концами крыши. По правую сторону возвышалась пагода, за которой виднелась какая-то площадка, по левую находилось ещё одно здание, которое было похоже на обычный, но большой дом.
Красиво, ничего не скажешь, но всё выглядело каким-то… забытым, что ли. Красная краска облупилась, показывая штукатурку и каменную кладку. На крышах росли мелкие деревца, углы обсыпались и так далее.
Это типа… даже не знаю, какого-то храмового комплекса.
А у самых ступеней, словно хозяйка горы, возвышалась рисовая морда в чёрном халате. Надо сказать, что халат был блатным. Чёрный настолько, что даже складки были не видны. Края этого халата были обшиты серой блестящей лентой, что только подчёркивало темноту одежды. А рукава были такой длины, что закрывали руки, и у меня были сомнения, что она сможет хотя бы за меч схватиться, который висел на поясе в ножнах.
Не, ну встретила при параде, какая честь… ног не чувствую…
Видя такую торжественность, я, даже не пытаясь соблюдать капельку уважения, заполз на последнюю ступеньку на четвереньках и попытался отдышаться.
— Меня сейчас вырвет…
Судя по лицу, мои страдания не тронули её от слова совсем. Она смотрела на меня с явным желанием сбросить обратно с лестницы.
— Фисуриторомисьёагентевриамитимоти… — начала она гордым голосом, задрав свою мелкую носопырку, словно выскочка на уроке.
Я слушал и уловил лишь то, что она явно втирала мне какую-то дичь. Минуты две она говорила, вложив в голос эмоций больше, чем показала на лице за всё это время. От неё исходила холодная неприступность, лицо была словно маска гордости и надменности.
После своей тирады, которая продлилась минуты две, чернявая смолкла и внимательно посмотрела на меня, видимо, ожидая ответа.
И повисла тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра.
А что ответить? Я вообще ничего не понял!
— Боюсь, я… не понял тебя от слова совсем, — наконец ответил я.
У неё едва заметно дрогнул уголок рта. Плохой знак. Такой же плохой, как и то, что её левая рука легла на рукоять меча.
— Ятэдибонсиатэпохаеятэ, — в её словах звучала угроза настолько ощутимая, что у меня сердце затрепетало, будто его коснулась ледяная рука. Сучка обладала какими-то поразительными способностями, которые пробирали меня насквозь. А ещё я понимал, что сейчас, если этой дуре не объяснить, что я не знаю их языка, то меня точно грохнут и не посмотрят, что тащили на такую верхотуру.
— Послушай, — приподнял я руки. — Я, — показал ладонями на себя, после чего указал на уши и пожал плечами, — не понимаю. Вообще ничего. Как ты дорубиться, дура, не можешь. Я даже на другом языке говорю. Тебя это совсем не смущает?
И пока я жестикулировал, она хмурилась, щурилась, после чего одним движением достала меч. Тот словно поглотил весь свет вокруг себя, и я неожиданно почувствовал совсем рядом смерть.
— Послушай…
— Синхотихуэй, — её голос звучал как приговор.
— Я не по…
Взмах, и мне показалось, что свет вокруг потух.
Глава 8
Правую руку обожгло холодом, когда её клинок уже закончил свой ход.
Я тяжело дышал, понимая, что девка может меня обезглавить, и хрен что сделаешь. Но пока не обезглавила. Лишь оставила пореза на правой ладони.
— Ты настолько тупая, что не можешь понять, что я тебя не понимаю?! — в моём голосе было больше истерического испуга, чем возмущения. Ну ещё бы, меня чуть не убили.
— Ятэфораноятэнишокоросуро, — неожиданно спокойным безразличным голосом произнесла она, после чего одним мимолётным движением спрятала меч обратно в ножны, развернулась и пошла к зданиям, похожим на жилые. Уже повёрнутая спиной, она взмахнула рукой, показывая, чтобы я следовал за ней.