— НЕТ-НЕТ-НЕТ-НЕТ!!!
Господи, господи, помоги мне…
А потом неожиданное давление, треск, и я всем мозгом ощутил, как она вогнала мне эту спицу в мозг, пробив кость.
Ещё хуже было то, что я видел этот кол, что торчал из угла газа. Я разошёлся криками, от которых вибрировал даже стержень — такой боли я терпеть был уже не в состоянии. Я пытался сорваться с места, дёргался, брыкался, но меня держали не только колышки, но и давление.
— ХВАТИТ!!! ХВАТИТ, ОСТАНОВИСЬ!!! ТЫ УБЬЁШЬ МЕНЯ!!!
Но её лицо оставалось таким же холодным и беспристрастным, будто ничего особого не происходило. А перед глазами начались вспышки, которые затмевали собой всё остальное. Последнее, что я увидел — второй кол в руках черноволосой.
— НЕ НАДО!!! НЕТ!!! ХВАТИТ!!! ХВАТИТ, ТУПАЯ ТЫ СУКА!!! ЕСЛИ ТЫ ЭТО СДЕЛАЕШЬ, Я ТЕБЕ В ЕГО В ЖОПУ ЗАТОЛКАЮ!!!
А через мгновение она повторила это.
Больше я совсем ничего не слышал и не видел — ещё один кол занял своё место. Меня словно заперли в ослепительной комнате наедине с самим собой и болью. Я разве что почувствовал, как мне через макушку, пробив кость, воткнули в мозг ещё один кол.
Ну вот, и так был не больно умным, а сейчас и вовсе сделали лоботомию. Спасибо большое, мастер Чёрная Лисица, до конца своих дней вас не забуду, которые, судя по всему, сократились раз так в десять.
— Слышишь меня?.. — голос доносился издалека. Меня сейчас жарило так, что я не слышал и не чувствовал ничего, кроме боли. — Юнксу, тебе лучше ответить мне. Ты должен…
Что я и кому там должен, пропало в огне адских ощущений. Вокруг был лишь свет, который сжигал меня до хрустящей корочки вместе с моим сознанием. Было так больно, что я был не в состоянии что-либо сказать. Я пытался ответить, но все мысли сгорали, не успевая даже сформироваться.
Но эта адская волна, дойдя до своего пика, неожиданно принесла совершенно другое ощущение. Как при обожжённых нервах, которые повреждены настолько, что уже не передают боль, всё неожиданно затухло.
Боль начала отступать на задний план. Она становилась чем-то вроде назойливого жужжания, которое мешало, но не более.
А на её место пришли точки. Я не видел — я их чувствовал. Чувствовал, как они сияют светом, будто маяки во тьме. Это было странное ощущение, я их не видел, но… чувствовал так, будто мог за ними наблюдать. Каждая из точек была как маленькое ядро раскалённого расплавленного металла, который источал яростный жар. На ногах, на руках, на груди в голове — они висели в темноте раскалёнными каплями.
Это и есть эти… точки на меридианах?
А что дальше?
А что дальше, я ощутил на себе родимом. Эти ядра начали резко раскаляться, увеличиваться в размерах, заполняя собой все участки, куда боль ещё не дошла.
Всё вернулось с новой силой, но с этим появилось и ощущение какого-то притяжения между ними, словно они стали частью меня, как мышцы или связки. Я чувствовал, как каждое из ядер тянется друг к другу. Из них расходились маленькие лучи толщиной не больше лески.
Я попробовал помочь их протянуть друг к другу и…
— Не трожь…
Вместо этого ядра начали разгораться сильнее, вокруг них начало клубиться что-то типа густого вязкого дыма, наполняя их металлом, который вытягивался в тонкие нити, которые сами по себе тянулись друг к другу, словно это были веретена. В меня словно подкачивали этот яркий металл, чтобы нитям с лихвой хватило дотянуться друг до друга, не теряя в прочности и не истощая самих себя.
Боль начала возвращаться, однако теперь она не мучила меня. Я ощущал её телом, когда сознание летало где-то вдалеке. Я словно смотрел со стороны, как терзают моё тело, ощущая лишь отголоски. И так от ядра до ядра протягивались лески, медленно и верно, соеденяясь всё в одну структуру. От нижних точек до середины, оттуда наверх, расходясь по остальным.
Это было больно. Но, кажется, лоботомия пошла мне на пользу, так как теперь мне было плевать на боль. Я её ощущал, но она меня больше не волновала, не тревожила…
Я вновь отключался… уплывал из этого мира ядер и нитей…
Не знаю, сколько меня мотало во мраке, но открыл глаза я в своей комнате. Кто-то (я подозреваю, кто именно) заботливо переложил меня на кровать. Не хотелось бы мне проснуться и понять, что до сих пор прибит к тому подиуму жертвоприношений.
Колышек уже не было, что стало довольно приятным открытием. Как вспомню, так содрогаюсь тому, что пришлось пережить. Появляется стойкое желание потрогать себя, чтобы убедиться, что их все вытащили.