«Да! Именно так и надо поступить. Спасти это существо, вернуть ему человеческий облик, и с этого поступка начать новую жизнь. В которой опять появится смысл»
Ной попробовал булькающую в кастрюле кашу, кивнул и принялся перекладывать ее в алюминиевую тарелку. Хотелось отнести ей побольше, накормить, как следует, но нельзя. Еще по школьным занятиям Ной помнил, что после долгой голодовки не стоит сразу много есть. Он решил обойтись третью тарелки и фляжкой горячей макки. Все же лучше, чем ничего.
Много лет назад, когда Ной еще только-только пошел в школу, возле дома его соседей Гусевых объявился бродячий пес. Младший Гусев видел, как тот возится возле мусорного бака. Дети рассудили, что пса надо спрятать. Попадись он на глаза Алону, тот вышибет из него дух.
— А давай приручим его, — предложил младший Гусев.
Пес устроил себе нору в сугробе у подножья ветряка. Как-то вечером Ной и Гусев стянули из дома немного еды и оставили ее возле входа в нору.
На следующее утро еда исчезла. Они приносили ее снова и снова, пока однажды, пес сам не выполз им навстречу. Он смотрел на детей, виляя хвостом, и, съев предложенное угощение, позволил им играть с собой.
Пес не доверял никому, кроме них, и целый месяц оставался их секретом. Но постепенно он все больше смелел, и уже редко прятался в нору, завидев человека. Несколько раз Ной видел, как пес деловито трусил по дороге вдоль заборов. Даже страшный Алон перестал его пугать. Не напугала его и большая палка в руках хранителя Квартала. Пес не раз бегал за такой, играя с детьми. Алон убил его этой палкой, выждав, когда дети разойдутся по домам.
Родители объяснили им, что, сколько не корми дикого зверя, он никогда не станет человеку другом, и обязательно придет день, когда он покажет клыки. Ни Ной, ни Гусев не поверили в это тогда, и ревели, как оглашенные.
Ной не верил и сейчас. Проблема заключалась вовсе не в собаке. Она была в людях, страхе и отсутствии потребности любить.
Вот и все.
Ной вошел в подвал. Лампа давно погасла, и он прихватил другую. Вместе с ней, в левой руке он держал флягу, в правой — тарелку с кашей. Кочергу он спрятал под курткой так, чтобы, в случае опасности, можно было быстро ее вытащить.
Почувствовав свет и шаги, девчонка завозилась в углу и снова придвинулась к стене. Ной поставил лампу на пол, рядом опустил тарелку и ложку.
— Ешь, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и дружелюбно.
Она не шевельнулась. Испуганно и настороженно глядела на него. Ной взял ложку, зачерпнул каши и отправил ее в рот. Проглотил и облизнулся. Потом открутил колпачок с фляги и глотнул. Поставил открытую флягу рядом с ящиком.
— Ешь, — повторил он и отступил на шаг.
Она несколько минут нерешительно переводила взгляд с Ноя на тарелку и обратно. Видно было, что ей очень хочется добраться до каши, но страх останавливал ее. Ной терпеливо ждал. Наконец, она приподнялась и очень медленно подползла к тарелке. Принюхалась, почти уткнувшись носом в кашу. Быстро вскинула голову, глядя на Ноя. Тот стоял не шевелясь. На лице ее появилось комичное выражение удивления и радости. Она встала на четвереньки, выставив в сторону больную ногу, и принялась, чавкая, есть прямо из тарелки, как делал тот пес.
— Ну и свинья же ты.
Она быстро подняла голову. Перепачканные кашей губы и щеки делали ее похожей на маленького ребенка, который первый раз сунул лицо в свой обед. Ной улыбнулся. Она нахмурилась, наклонила голову к плечу, а потом вдруг улыбнулась в ответ и снова занялась кашей.
Ной сел на пол.
— Надо тебя как-то окрестить, — сказал он.
Она опять подняла голову, быстро глянула на него и вернулась к еде.
— Может быть, назвать тебя Вера? Нет, какая там Вера… Или Варвара?
В памяти возникла прислуга в доме Гамовых. Ной помрачнел. Девчонка ела, громко сопя и чавкая. Тарелка загремела по полу: она слизывала с краев остатки каши. Подняла голову. Вымазанные губы растянулись в улыбке. Ной не смог удержаться и тоже улыбнулся. Он взял флягу, сделал еще один глоток и протянул флягу ей. Она схватила ее двумя руками, резким движением сунула горлышко в рот, стукнув им о зубы, и стала пить быстрыми глотками.
— Я буду звать тебя Принцесса, — сказал Ной. — Именно на нее ты сейчас меньше всего похожа. Но именно ее я из тебя сделаю.
Он показал на девчонку пальцем. Она отшатнулась, все еще продолжая жадно сосать из фляги.
— Принцесса, — сказал Ной.
Потом ткнул себя в грудь.
— Ной.
Снова указал на нее и стал повторять, крутя пальцем.
— Принцесса. Ной. Принцесса. Ной.
Она засмеялась.
Ной заправил лампу и взял из комнаты дырявый тулуп и одеяло. Когда он снова спустился в подвал, Принцесса спала, свернувшись клубком рядом с тарелкой. Услышав шаги, она встрепенулась и села.
— Ной принес одеяло срам твой прикрыть. Да и погреться тебе не повредит.
Он положил тулуп перед ней и похлопал по нему ладонью.
— Ложись, — сказал он. — Будет тепло.
— Те-ло, — старательно повторила Принцесса.
— Да. Клади свое тело. Вот так.
Ной улегся на тулуп, всем своим видом показывая, как ему хорошо, потом встал и указал пальцем сначала на девушку, потом на тулуп.
— Ложись. Тепло.
Принцесса встала и неловко, передвигаясь боком на карачках, забралась на тулуп. Едва оказавшись на нем, она упала на свалявшийся мех, приникнув к нему всем телом.
— Те-ло, — сказала она.
Голос прозвучал хрипло и низко. Ной укрыл ее одеялом, удерживая рукой, чтобы она не вскочила.
— Тепло, — повторил он. — Спи. Завтра снова придет Ной.
— Ной, — откликнулась Принцесса, глядя на него из-под одеяла блестящими глазами.
Ной взял погасшую лампу, тарелку и флягу, и вышел, заперев дверь засовом из кочерги.
Он спал и видел сон.
Он стоял на борту грандиозного деревянного корабля и смотрел вниз на причал. Там собралась толпа. Все толкались и кричали, чтобы он спустил сходни. Ной глядел на них, не трогаясь с места. Небо за спинами людей постепенно и неотвратимо охватывала тьма. Она сгущалась от туманной дымки к густой черноте. Черные небеса, они грозили поглотить тех, кто остался на берегу.
Чьи-то руки подняли над толпой ребенка. Он был совсем маленький и громко верещал от испуга. Внимание Ноя сосредоточилось на нем.
— Его зовут Япет, — раздался женский крик. — Япет!
Что-то дрогнуло в душе Ноя. Он смотрел на этого ребенка и не мог оторвать глаз. А женщина все кричала и кричала, повторяя имя вновь и вновь.
Ной опустил руку и повернул рычаг. С громким лязгом сходни опустились на причал, и толпа хлынула на корабль, словно бурлящая река. Она изливалась в нутро Ноева ковчега и не было ей конца. Корабль стал оседать в холодную белую воду. Вода поднялась до сходень, но люди не останавливались, наполовину вплавь они стремились к спасению. Тяжелые волны перехлестнули через борта, корабль накренился и плавно скользнул в бездну.
11Алон вошел в свою хибару и тщательно затворил дверь. Ветер снаружи завывал и бил в стены, они потрескивали, постукивала на крыше старая доска, которую Алон давно уже собирался укрепить, но все не доходили руки. Он стянул рукавицы, подобрал в углу несколько поленьев и занялся растопкой печки.
Он действовал автоматически. Мысли старика были заняты словами милиционеров, которые приехали сменить на ночь своих коллег в Квартале. Они рассказали Алону о том, что произошло на центральной площади Города.
Сожжение на костре. Впервые за долгие-долгие годы.
Алон еще помнил рассказы своей бабки о том, как становился Город. Эта история передавалась у них в семье от поколения к поколению. Со смертью Алона, она должна была кануть в забвение, Но случилось иначе — история повторилась.