Он подбежал к ближайшей группе.
— Что случилось?
К нему повернулся небритый мужчина. Черные круги под глазами делали его похожим на какое-то экзотическое животное. Он трясся, то ли от холода, то ли от страха.
— Бесы! — крикнул он Колотуну в лицо. — Бесы в Городе!
— Где?
— Везде!
К ним повернулся другой. Он вытянул руку над головами, указывая на дома дальше по улице.
— Там!
— Их много?
— Легион!
— Там все мертвые!
— Сюда идут!
По толпе прокатилась волна.
— Центр! Они в Центре!
Колотун схватил кого-то за локоть.
— А Квартал?
— Нет Квартала! Они оттуда и пришли. Квартал мертв!
К ним повернулись еще несколько человек.
— Туда утром грузовики ушли. Ни один не вернулся!
— Врешь, один вернулся! Он в столб врезался!
— Там есть еще кто? — Колотун указал рукой на ту часть Города, куда они с Мамочкой направлялись. — На улице Апостола Андрея?
— Нет там никого. Там всех в домах накрыло.
— Они сюда идут! Скоро будут здесь!
Где-то далеко грохнул выстрел. Потом еще один.
— Нас бросили! — раздалось в толпе. — Они сбежали!
Люди заволновались. Колотун быстро обдумывал положение. Старуха, скорее всего, мертва, а мать Ноя мертва наверняка. Квартал погиб. Тараканы уже в Центре. Как ни был Колотун готов к нашествию, но такого он не ожидал.
«Сколько же этих тварей подошло к Городу?»
— Люди! — взревел кто-то. — Это кара Божья! Город погряз во грехе, и явились бесы! Они входят в наши дома! Они ждут нас в темноте! Кайтесь, люди! Кайтесь, пока не поздно!
Голос возвысился.
— На колени!
На несколько секунд все, включая Колотуна, застыли на месте. Потом толпа вокруг него зашевелилась. Люди опускались на мостовую.
— В руки Твоего милосердия, Господи, вручаю душу и тело мое! — закричал проповедник. Теперь Колотун видел его. Тот возвышался над толпой, словно летучий призрак. Ряса развевалась на ветру, как крылья. Толпа подхватила его слова:
— Вручаю душу и тело!
Колотун повернулся, не собираясь участвовать в этом фарсе. Он увидел темный остов вездехода в начале улицы и стал пробираться к нему.
— Вход и исход мой! Начало и конец жизни моей! Упокоение души и тела моего!
— Упокоение души и тела моего!
Колотун проталкивался вперед.
«Идиоты, так и подохните здесь на коленях. Уходить отсюда надо! Уходить!».
Он вдруг остановился. Сжал зубы, обернулся и посмотрел на простершего руки священника.
— Ты же, Господи, всего мира Благодать — избавь от всякого зла!
Колотун полез обратно.
— Избавь от всякого зла! — вторила толпа.
Он наступал на ноги, толкался и отпихивал людей в стороны. Внутри у него все клокотало.
«Сволочи! Гады! Вы даже сейчас стадо. Ублюдки!»
Он протолкался к священнику. Тот стоял на ржавом автомобильном кузове и кричал. Колотун влез на скользкую крышу и изо всех сил толкнул крикуна вниз.
— Жили баранами, так и сдохните! — заорал он. — Берите продукты, берите сколько унесете и уходите из города! Идите на восток! В четырех километрах перевалочная база Поиска! Бесы идут с запада. Идите на восток. Идите по колее!
Толпа зароптала. Испуганно оглядываясь, люди поднимались.
— Бог не допустит! — крикнул проповедник. Он уже снова стоял на ногах.
— Бог ушел из города! Он ушел до вас!
Священник указал на него пальцем.
— Чертов служка! — завопил он. — Это про них говорили нам с кафедры. Не слушайте его! Бейте бесова поводыря!
Несколько человек забрались на кузов машины и потянули Колотуна вниз. Кто-то ударил его, не целясь, и попал в руку, Колотун ударил в ответ, прицельно — в лицо.
— Кайтесь! — завывал проповедник.
Но его больше не слушали. Толпа пришла в движение, забурлила: люди бросились к домам.
— По грехам вашим грядет расплата!
Одно из окон на втором этаже распахнулось.
— Они уже здесь!
Людей охватила паника. Человеческий поток отхлынул от стен и устремился вниз по улице, подгоняемый, словно бичом, криками боли, летящими из окон. Толпа накрыла дерущихся и разметала их в разные стороны. Колотун поднялся на ноги и, активно работая локтями, стал проталкиваться к вездеходу. Он успел одним из первых. Мамочка открыла перед ним дверь, он вскочил в кабину, запер замок и опустил металлические жалюзи.
— Началось, — сказал он.
— Что началось? Ты узнал, что там?
Колотун молчал.
— Что с мамой?
Он повернулся к ней, и она съежилась под его взглядом. Он ничего не сказал, но все было ясно без слов. Мамочка быстро замотала головой.
— Нет-нет-нет — не может быть! Так не может быть! Мы должны были идти за ней сразу! Почему ты не пошел? Почему ты, мать твою, не пошел?!
Она ударила его кулаком в плечо. Потом еще раз. Колотун перехватил руки, и прижал ее к себе. Мамочка рыдала. Она рычала и вырывалась.
Он держал ее крепко-крепко.
2Ной тщательно намыливал мочалку. Принцесса плескалась в лохани. Теплая вода нравилась ей, она то и дело нагибалась, складываясь почти пополам, так, что на поверхности оставался только затылок, и снова выпрямлялась.
Ной взял ее за руку. Она не отстранилась, глядя на него детскими чистыми и восторженными глазами. Он провел по руке мочалкой. Принцесса хихикнула. Ной стал мыть ей шею и плечи. По коже потекли струйки грязной воды.
— Вот так, — тихо говорил он. — Сделаем из тебя человека.
— Овека, — с готовностью отозвалась Принцесса.
— Да. Именно. Овека.
Он вымыл ей лицо и волосы, стараясь все делать медленно и нежно, чтобы не напугать. Она не сопротивлялась, послушно поворачивая голову. Ной перехватывал мыльные ручейки, которые Принцесса радостно ловила ртом.
Она все больше и больше напоминала ему ребенка, и этим раскалывала его сознание надвое. Ной не понимал, как к ней относиться, потому что под эмоциями ребенка, под детской непосредственностью он видел молодую женщину. И она его волновала. Ной не знал, как разрешить этот ребус. Ему, незнакомому еще с женщинами, воспитанному в пуританской строгости нравов, такое раздвоение выбивало почву из-под ног. Женщина-ребенок. Непонятная вдвойне. Ной подумал, что самое верное решение — это пустить все на самотек. Жизнь сама подскажет, как быть.
Он снова намылил мочалку и стал оттирать ей спину. На гладкой коже выступили мурашки.
«Удивительно, — думал он, — ни царапины, ни шрама. Как это возможно при той жизни, что она вела?»
Лишь выпирающие ребра говорили о том, что ей довелось вынести.
Ной нерешительно остановился, Принцесса посмотрела на него с нетерпением. Ей не понравилось, что ласка прекратилась. Она взяла его руку с мочалкой и прижала к выступающим ключицам. Он робко провел мочалкой из стороны в сторону. Потом опустился чуть ниже. Снова провел. Еще ниже. Под мочалкой его ладонь ощутила выпуклости грудей. Он почувствовал, как скользит по ним рука, словно по маленьким холмам — падает в ущелье и вновь поднимается. Он еще опустил руку. Пальцы почувствовали твердые соски. Ной остановился, не зная, можно ли двигать по ним мочалкой или так он сделает девушке больно. Сердце быстро и сильно билось в груди, отдаваясь в висках, голову заволакивал туман. Принцесса вдруг подалась назад, уперлась спиной в стенку лохани и закрыла глаза. Ной воспринял это, как приглашение к действию, и очень медленно повел мочалкой в сторону, чувствуя, как ткань трется о сосок, пригибая его вниз. Рука задрожала. Принцесса глубоко вздохнула, ее грудь подалась вперед, вдавливаясь в ладонь Ноя. Он сглотнул тяжелый ком в горле и продолжил.
1Колотун медленно вел вездеход по обезлюдевшим улицам. Мамочка сидела рядом, прямая и застывшая, как камень. Она неотрывно смотрела вперед, сцепив руки на коленях.