Он замер
— Какую? — спросил он глухо.
Я сглотнула.
— Кто стрелял в тебя.
И тишина в машине стала такой плотной, что даже мотор звучал чужим.
Саша не ответил сразу.
Только медленно сжал мою руку так, будто хотел удержать не пальцы — а весь мир.
— Жень… — произнёс он наконец, и в этом “Жень” было предупреждение. — Ты не туда смотришь.
А я посмотрела в окно…
и увидела, как за нами, на расстоянии, уже несколько минут тянется одна и та же машина.
Чёрная. Без номера спереди.
И меня впервые по-настоящему накрыло понимание:
это предложение — не просто про любовь.
Это про войну, в которую я уже внутри.
Глава 48. Не паникуй
Я смотрела на неё слишком долго.
На эту чёрную машину, которая держалась на расстоянии — не близко, не далеко, будто знала правила игры. Не обгоняла. Не отставала. Просто была.
— Саша… — выдохнула я, не отрывая взгляда от окна. — Она давно за нами?
Он не ответил сразу.
И это молчание сказало больше, чем любое «да».
— С того поворота, — сказал он наконец спокойно, слишком спокойно. — Не паникуй.
— Я не паникую, — соврала я. Голос предательски дрогнул. — Я просто… хочу понять.
Он чуть повернул руль, смещаясь в соседний ряд.
Чёрная машина — сделала то же самое.
Я почувствовала, как внутри всё холодеет. Не резко, не вспышкой — медленно, вязко, как будто страх поднимался изнутри, слой за слоем.
— Кто они ? — спросила я. — Те, кто…
Я не договорила. Не смогла.
Саша выдохнул и впервые за всё это время убрал одну руку с руля, положив её поверх моей. Ладонь была тёплой, но напряжённой.
— Смотри на меня, — сказал он тихо.
Я повернулась.
— Ты сейчас должна мне доверять, — продолжил он. — Даже если тебе страшно. Особенно если страшно.
— Ты говоришь это так, будто у меня есть выбор, — прошептала я.
Он едва заметно усмехнулся.
— Он у тебя есть, Жень. Просто не весь.
Я снова посмотрела в зеркало.
Фары. Всё те же. Та же дистанция.
— Это из-за тебя? — спросила я. — Или… из-за нас?
Он не ответил сразу. И именно это пугало сильнее всего.
— Сейчас узнаем.
Он свернул с основной дороги — резко, уверенно. Я сжала ремень безопасности, сердце колотилось так, что казалось, его слышно.
Чёрная машина свернула следом.
— Саша! — я не выдержала. — Это нормально вообще?!
— Для меня — да, — коротко ответил он. — Для тебя — нет. И это моя вина.
Эти слова ударили неожиданно.
— Тогда зачем ты привёз меня сюда? — голос сорвался. — Зачем сделал предложение, если всё вот так?!
Он резко затормозил у обочины.
Машина сзади остановилась чуть дальше.
Тишина повисла плотной стеной.
Саша повернулся ко мне полностью. Его лицо было жёстким, сосредоточенным — но глаза… глаза были живыми. Настоящими.
— Потому что я не собирался больше врать, — сказал он. — Ни тебе. Ни себе.
Он сделал паузу. — И потому что, если это война, я не хотел, чтобы ты узнала о ней постфактум.
— Ты понимаешь, что я беременна? — прошептала я. — Что внутри меня сейчас…
— Мой ребёнок, — перебил он тихо. — Я знаю.
Он протянул руку и осторожно положил ладонь мне на живот — так, будто прикасался не ко мне, а к чему-то священному.
— Именно поэтому, — продолжил он, — я не дам им подойти ближе.
В зеркало заднего вида мелькнул силуэт.
Дверь чёрной машины открылась.
— Саша… — я вцепилась в его рукав. — Пожалуйста.
Он посмотрел в зеркало. Потом — на меня.
И вдруг улыбнулся. Не той улыбкой, что раньше — лёгкой, насмешливой. А спокойной. Холодной. Уверенной.
— Сиди здесь, — сказал он. — Двери не открывай. Что бы ни было.
— Нет! — я вцепилась сильнее. — Я не буду просто сидеть!
— Жень, — он наклонился и лбом коснулся моего. — Послушай меня сейчас очень внимательно.
Его голос стал тише. — Если через пять минут я не вернусь — ты заводишь машину и едешь. Прямо. Не оглядываясь.
— Ты с ума сошёл?! — я почти плакала.
— Я нет, — ответил он. — Я просто знаю правила.
Он быстро поцеловал меня в висок. Коротко. Бережно.
— И запомни, — добавил он уже открывая дверь. — Это не ты вошла в мою войну.
Он посмотрел мне прямо в глаза.
— Это я впустил тебя в свою жизнь.
Дверь захлопнулась.
Я осталась одна в машине, с зажатой в ладони бирюзовой коробочкой, с бешено колотящимся сердцем и одной мыслью, которая рвала изнутри:
если с ним что-то случится — я никогда себе этого не прощу.
А чёрная машина медленно открывала вторую дверь.
Их было двое.
Не бандиты из кино.
Обычные. Куртки. Перчатки. Лица, которые можно потерять в толпе.
Они не кричали.