Этой ночью я долго не могла уснуть.
Он спал рядом, ровно дышал, иногда морщился от боли, но не просыпался. Я положила ладонь на живот — уже привычно, почти автоматически.
— Ну что, — прошептала я еле слышно. — Похоже, у нас будет очень сложная жизнь.
И впервые эта мысль не пугала.
Глава 49. Мама
Я проснулась раньше него — не потому что выспалась, а потому что внутри всё ещё жило это странное ощущение: я теперь не одна.
Саша спал на боку, лицом к окну. Волосы растрёпаны, ресницы длинные — смешно, что у такого… камня вообще есть ресницы, которые хочется пересчитать пальцем. Брови чуть сдвинуты, будто даже во сне он продолжает решать свои дела. На боку — под футболкой — угадывался пластырь. Он дышал ровно, но временами морщился, и я ловила себя на том, что прислушиваюсь к каждому его вдоху, будто это моя ответственность.
Я лежала и смотрела, как на чужого человека, который почему-то оказался самым “моим”.
Вчерашнее “выходи за меня” было где-то в другой реальности. Там же, где чёрная машина без номера и звук чужого голоса. А здесь — его кровать, его тёплая ладонь ночью на моём плече и кошка, которая устраивалась у моих ног так, будто так и должно быть.
Мой… — подумала я и сама себе удивилась. Не потому что слово было новым, а потому что оно вдруг стало правдой.
Пугающей, неудобной, взрослой — но правдой.
Я осторожно вылезла из-под одеяла, чтобы не задеть его бок. Пол холодный, воздух бодрит. Накинула тёплую кофту, влезла в тапочки и на цыпочках пошла на кухню.
Кошка тут же ожила, как маленькая тень. Потёрлась о голень и посмотрела на меня таким взглядом, будто спрашивала: “Ну что, хозяйка, выжили?”
— Тихо… — шепнула я. — Он спит.
Она, конечно, проигнорировала. Потянулась, зевнула и пошла следом — гордая, бесстыжая, важная.
Я включила чайник. Тот зашипел громко, и я замерла на секунду, испугавшись, что Саша проснётся. Но нет — тишина в квартире держалась мягко, как одеяло.
Достала витамины, которые врач назначил тогда, и поставила их рядом с кружкой. Не потому что хотела сейчас пить — потому что боялась забыть. Я вообще в последние дни боялась забыть что-то важное. Будто любая мелочь могла стать решающей.
На столе лежали его ключи, пачка сигарет, что-то из документов… и в голове всплыло вчерашнее кольцо. В бардачке. Рядом с салфетками.
Я усмехнулась — без веселья, просто от абсурдности.
— Алиса, — тихо сказала я кошке, — ты понимаешь, я с раненным мужиком и предложением в бардачке?
Кошка моргнула и запрыгнула на стул, как будто это самый нормальный сценарий на свете.
Я нарезала хлеб, достала яйца, сыр, йогурт — всё, что нашлось. Саша вчера оставив меня, умчался по своим делам. Поздно приехал, мы толком не ели. А сегодня… сегодня почему-то хотелось, чтобы утро было обычным. Как у людей.
Пока сковорода грелась, я поймала своё отражение в стекле микроволновки. Лицо вроде живое, глаза… уставшие, но не пустые. Я стала выглядеть… иначе. Как будто меня кто-то “переключил” на другой режим.
Беременность… — слово до сих пор не становилось “моим”. Оно жило отдельно, как факт.
Есть я — с тревогой, работой, квартирой.
Есть Саша — с его темнотой, которую он держит за зубами.
И есть где-то третье — маленькое, невидимое, но уже диктующее правила.
Я машинально положила ладонь на живот — и сразу отдёрнула, будто сама себя поймала. Смешно… Я ещё не научилась быть мамой. Я даже не уверена, что научилась быть женщиной, которая умеет спокойно принимать любовь.
Тосты подрумянились. Я сделала яичницу, разложила всё по тарелкам. Налила себе тёплый чай и заставила себя сделать пару глотков — только чтобы таблетки не пить на пустой желудок.
И вот тогда — когда я уже почти поверила, что утро будет тихим — из спальни донёсся шорох.
Потом тяжёлые шаги.
Потом… он.
Саша появился на кухне сонный, с опущенными плечами, в домашних штанах и футболке. Глаза полузакрыты, волосы торчат. И от этого он был настолько не похож на “того Сашу”, которого я видела ночью у раковины с кровавым пластырем, что у меня внутри что-то дрогнуло.
— Ты чего так рано? — голос хриплый, тёплый.
— Я… проснулась, — честно сказала я. — И решила, что если мы не будем есть, ты опять начнёшь бурчать, что я “аквариум” и меня надо кормить.
Он усмехнулся одним уголком губ.
— Умная девочка.
И… правда набросился на завтрак. Без пафоса, без “я не голоден”. Просто сел и начал есть так, будто в нём реально жил волк, которого забыли покормить.
— Саша, — я смотрела, как он быстро, уверенно, почти грубо режет тост и отправляет в рот. — Тебя в детстве правда не кормили?