А моя угроза… сидела за тем столом. Улыбалась. Называла его “парнем Жени”.
Я сжала губы.
— Саша… — голос получился слабее, чем я хотела. — Давай не будем. Пожалуйста. Не надо.
Он не повысил голос. Не надавил резко. Он вообще не двинулся.
Просто смотрел.
И в этом взгляде было столько твёрдости, что я почувствовала себя снова маленькой девочкой — той самой, которая вечно пыталась “не создавать проблем”.
— Жень, — тихо сказал он. — Ты сейчас мне говоришь то же, что говорила им всю жизнь.
Я замерла.
— Что?
— “Не надо”. “Давай не будем”. “Пожалуйста”.
Он чуть наклонил голову. — Ты всегда так. Ты глотаешь. Ты терпишь. Ты улыбаешься. А потом оно из тебя выливается слезами в подушку.
Я отвернулась, потому что он попал в самое больное.
— Ты не понимаешь, — выдохнула я. — Это моя семья.
— Вот именно, — сказал он глухо. — Это твоя семья. И если ты там так сжимаешься, будто тебя сейчас ударят… значит, тебя уже били. Не руками — словами, страхом. Неважно.
Мне стало так стыдно, что внутри всё сжалось.
Саша выдержал паузу. Дал мне время.
А потом спросил просто, без украшений:
— Они тебя обижали?
Я резко замотала головой.
— Нет.
— Жень.
— Саша, — я повернулась к нему, уже раздражённая не на него — на себя, на эту ситуацию, на эту тупую слабость. — Ты обещал. Ты сказал, что не будешь лезть. Пожалуйста. Не надо конфликтов.
— Я обещал, что не поеду туда сейчас и не устрою скандал, — спокойно уточнил он. — Я не обещал, что буду сидеть и делать вид, будто мне всё равно.
Я сжала ремень на груди пальцами.
— Мне страшно… — призналась я наконец. — Мне страшно, что ты сорвёшься. Мне страшно, что мама потом… потом вообще…
— Потом вообще что? — он чуть повысил голос, впервые за весь разговор. — Потом она тебя снова обесценит? Скажет, что ты виновата? Что ты неблагодарная?
Я почувствовала, как горло сдавило.
Саша резко выдохнул, будто понял, что загоняет меня в угол.
— Ладно. — Он провёл рукой по волосам. — Давай по-другому.
Он посмотрел мне прямо в глаза, и голос снова стал низким, собранным.
— Я просто хочу понимать. Только это. Не для драки. Для тебя.
Я молчала, и внутри меня что-то ломалось.
Потому что я хотела спрятаться.
Хотела сказать “всё нормально”.
Хотела снова сделать вид, что я взрослая, сильная, умная, что меня ничего не трогает.
Но я уже не могла.
Не теперь.
Не когда внутри меня кто-то маленький уже слушает моё сердце.
И учится у меня, как жить.
Я опустила голову.
— Они… — слово застряло. — Они всегда…
Саша не перебил.
Он просто взял мою ладонь, переплёл пальцы — так крепко, будто удерживал меня от падения.
— Давай по порядку, — сказал он тихо. — Что именно тебя задело сегодня?
Я нервно усмехнулась.
— Всё.
Он тоже чуть усмехнулся, но без веселья.
— Тогда начнём с отчима.
Я вздрогнула.
— Не надо…
— Надо, — спокойно сказал он. — Он смотрел на тебя так, будто имеет право. И говорил так, будто ты ему должна. Я такое вижу.
Я резко вдохнула.
— Он просто… такой.
Саша наклонился ближе.
— Женя. Он тебя трогал?
Меня будто ударило током.
Я резко подняла глаза.
— Что?!
— Отвечай, — глухо сказал он. И в этом голосе уже не было просьбы. Там был металл. — Он тебя трогал?
Я сглотнула.
— Нет, — быстро сказала я. — Нет! Он… он не успел. Тогда… не успел.
Саша замер.
Вот в этот момент я почувствовала, как машина будто стала меньше. Как воздух стал густым. Как опасно стало даже слово произнести.
— “Тогда”? — переспросил он.
Я зажмурилась.
Сейчас.
Вот сейчас я скажу, и обратно уже не заберу.
А Саша…
Он не из тех, кто “поговорит”.
Он из тех, кто пойдёт и вынет людям их подлость голыми руками.
Я резко мотнула головой.
— Саша, пожалуйста…
— Жень, — он чуть приблизился ещё, и я почувствовала, как в его голосе появляется то самое… опасное спокойствие. — Я клянусь: если ты скажешь, что он тебя тронул… я не буду разговаривать. Я буду рвать.
Я распахнула глаза.
— Саша! — голос сорвался. — Не смей…
Он на секунду прикрыл глаза, будто заставляя себя дышать ровно. Будто он уже представил — как именно. Куда. За что.
— Тогда говори, — сказал он глухо. — Без “пожалуйста”. Без “давай не будем”. Просто скажи мне правду.
Мне стало холодно. По-настоящему. Как будто мороз за окном пролез под кожу.
Я сжала ладони так сильно, что ногти впились в кожу.
— Он… — прошептала я. — Он не… не насиловал меня. Не надо делать из этого…