А потом он заглянул в комнату.
— Ты живая? — спросил он буднично.
Как будто я вчера не сказала ему “да”, и наша жизнь не свернулась в одну точку — кольцо, ребёнок, дом.
— Пока да, — буркнула я в подушку. — А ты?
— Я всегда “пока”, — сказал он и ушёл.
Я улыбнулась в матрас.
Вот же вредный.
Я поднялась, накинула его футболку — ту самую, в которой он пах не духами и сигаретами, а домом. Волосы собрала в хвост кое-как, босиком прошлёпала на кухню.
На столе стояли мои витамины.
Саша положил их туда специально — как напоминание, как приказ, как контроль.
И, конечно же, это меня взбесило.
Он сидел за столом, пил кофе, листал что-то в телефоне и выглядел слишком спокойным. Из тех спокойных, у которых внутри всё натянуто до скрипа, но ты об этом не узнаешь, пока не станет поздно.
Я взяла банку витаминов, демонстративно потрясла.
— Ты опять выставил их на видное место?
Он поднял глаза.
— Да.
— Саша, я не дура.
— Не дура, — согласился он. — Просто забываешь. А мне не надо, чтобы ты “просто забывала”.
— Я не ребёнок, — сказала я.
— А вот тут у нас будет спор, — спокойно ответил он. — Потому что ты ребёнок, а внутри тебя ещё один.
Меня аж перекосило.
— Ты невозможный.
— Я удобный, — сказал он. — Ты просто ещё не привыкла.
Я фыркнула, открыла банку, высыпала две таблетки в ладонь.
— Доволен?
— Ещё нет.
Я закатила глаза, запила водой.
Саша наконец-то кивнул.
— Теперь доволен.
И добавил, уже мягче, почти по-домашнему:
— Умывайся и ешь.
— Я не хочу.
Саша отложил телефон.
— Жень, — сказал он спокойно, но так, что мне стало ясно: спорить бесполезно. — Ты либо сейчас ешь, либо потом тебя будет тошнить. А я потом буду злой. Мне это не надо.
Я смотрела на него секунду.
— Ты угрожаешь беременной женщине?
— Я предупреждаю, — сказал он. — Это любовь, просто в моём стиле.
Мне захотелось кинуть в него полотенцем.
Но вместо этого я полезла в холодильник, достала йогурт и сыр.
Саша наблюдал и, конечно, не мог не вставить:
— Вот. Живой человек.
— Заткнись, — сказала я и, не выдержав, улыбнулась.
Мы собрались на работу быстро.
В машине было тепло.
Он вёл одной рукой, второй держал моё колено. Привычно. Как будто он таким был всю жизнь: “всё под контролем, ты рядом”.
Мы ехали молча минут пять, а потом он вдруг сказал:
— Дай руку.
Я повернулась к нему.
— Что?
Саша не посмотрел на меня. Просто потянулся к бардачку, открыл.
У меня внутри всё вспыхнуло.
Бирюзовая коробочка.
Он достал её так, будто это не “предложение”, не “судьба”, а просто нужная деталь в правильном порядке.
— Я надеваю, — сказал он коротко. — Без “ой, не надо”. Поняла?
Я протянула руку.
Он открыл коробочку, вынул кольцо… и надел на мой палец.
Точно. Спокойно.
Даже не торжественно.
Но от этого стало ещё сильнее.
Камень поймал свет — и будто ударил мне в глаза.
Я смотрела на кольцо и чувствовала, как у меня внутри что-то дрожит.
— Всё, — сказал Саша. — Теперь ты официально моя головная боль.
— Я… не это хотела услышать, — сказала я, глотая ком.
Он усмехнулся.
— А что ты хотела? “Люблю тебя, малышка”? — он посмотрел на дорогу, но голос у него стал мягче. — Люблю. Довольна?
Я замерла.
И только через секунду прошептала:
— Довольна…
Саша кивнул, будто поставил печать.
Когда мы подъехали к сервису, у меня сердце стукнуло сильнее — будто я снова возвращаюсь туда, где всё настоящее. Где жизнь не про кольца и страхи, а про шум, мат, ключи, клиентов и привычное “Жень, ну помоги”.
Мы зашли вместе.
Саша, как всегда, держался собранно: лицо спокойное, шаг уверенный, никакой лишней мягкости. Внутри сервиса он всегда становился другим — не “мой”, а “шеф”. И я уже даже начала привыкать к этой разнице: дома он мог целовать мои руки и бурчать про витамины, а здесь — одним взглядом выключал целый цех.
Ребята заметили нас сразу.
— Ты смотри, — крикнул кто-то из бокса. — Не бросил! А мы думали, всё, увёз в лес!
Я рассмеялась — искренне, громко, по-настоящему. И внутри отпустило. Сервис шумел, дышал, жил. Это был мой мир тоже. Пусть и чужой теперь чуть-чуть — потому что рядом Саша.
Саша только коротко качнул головой ребятам. Типа: “живите, но без цирка”.
И мы прошли дальше.
Я села за стойку, привычно проверила бумаги, на автомате открыла программу… и где-то в середине этой привычности вдруг поймала себя на мысли: я забываю про кольцо.
Оно не мешало — просто ощущалось. Как что-то тяжёлое и правильное, что теперь всегда будет со мной.