Марина уже была на месте. Улыбнулась, как будто ждала меня с утра:
— Привет! Ну что, готова к цирку?
— Всегда, — ответила я и закатала рукава, будто собиралась не работать, а драться.
Мы начали спокойно: пару клиентов, документы, вопросы, счета. Я объясняла Марине нюансы — она схватывала быстро, иногда смешно морщила нос, когда мужики начинали перегибать с “ой, красавица, а вы не подскажете…”
— Боже, — шепнула она мне, когда один особенно громкий клиент ушёл. — Как ты выдерживала?
— У меня иммунитет, — прошептала я в ответ.
Марина засмеялась.
И вот так — обычным днём — это и случилось.
Не красиво, не торжественно.
Просто Лёха, проходя мимо стойки, кинул на меня взгляд и, как всегда, хотел что-то сказать… но вдруг резко остановился.
Будто кто-то нажал паузу.
— Жень… — протянул он подозрительно тихо.
Я не сразу поняла, что не так.
— Что? — подняла глаза.
Он не ответил. Просто уставился на мою руку, которая лежала на столешнице, рядом с бумажками.
И тогда до меня дошло.
Я машинально подтянула ладонь к себе.
Поздно.
Лёха расплылся в улыбке, такой широкой, что ему бы рекламу зубной пасты сниматься.
— А-а-а-а… — протянул он, будто смаковал момент. — Ну всё. Пацаны! Идите сюда!
— Лёха, не ори, — шикнула я.
Но было уже бесполезно.
Он уже заржал так, что даже в боксе кто-то высунулся:
— Чё там?!
Лёха ткнул пальцем в мою руку:
— Смотрите! Я же говорил — шеф её вообще не отпустит!
Мужики начали подтягиваться — не агрессивно, не лезть, а чисто как стая: посмотреть, удостовериться, поржать.
И вот в этом моменте я реально почувствовала себя… не в центре внимания даже.
А как будто меня “узнали”.
И это было странно тепло.
— Опа… — присвистнул кто-то. — Женька, поздравляем!
— Не, подожди, — другой голос. — Это что… предложение?!
Я уже хотела провалиться под стойку.
— Да заткнитесь вы… — прошептала я, краснея.
И именно в этот момент с лестницы спустился Саша.
Не быстро, не демонстративно — просто спускался, как обычно, с видом “всё нормально”.
Но увидел толпу у стойки.
И всё.
У него лицо даже не поменялось, но воздух стал другим.
— Что тут? — спросил он.
Коротко.
Лёха сразу вытянулся:
— Шеф… мы… это… поздравляем.
Саша подошёл ближе. Взглядом прошёлся по ним всем — как ножом.
Потом посмотрел на меня.
И я увидела в нём не злость. Нет.
Собственность.
Саша не сказал “не трогайте”.
Он сказал по-другому.
— Отойдите, — ровно.
И все реально… отошли.
Будто так и надо.
Лёха поднял руки:
— Всё, всё, шеф… мы культурно…
Саша даже не улыбнулся.
— Я сказал: не трогать. — И взглядом ткнул в кольцо. — И не комментировать. Поняли?
Тон был спокойный.
Но в этом спокойствии было прямое: я могу быть хорошим, пока вы не забываетесь.
— Поняли… — пробормотали мужики разом.
Саша повернулся ко мне уже мягче — только для меня:
— Всё нормально?
Я кивнула.
— Нормально.
Он задержал взгляд на моём пальце — буквально секунду — и я вдруг поняла: он сейчас не ревнует.
Он доволен, что все увидели.
Но так, как удобно ему: без праздника, без внимания, без чужих лап.
— Работай, — сказал он тихо. — Я отъеду на пару часов.
И ушёл, оставив после себя то странное чувство, когда тебя вроде бы никто не обнял…
Но ты всё равно стоишь под защитой.
Марина, которая наблюдала всё это с широко открытыми глазами, наклонилась ко мне и прошептала:
— Жень… я сейчас… честно… чуть не умерла.
Я фыркнула.
— Привыкай.
— Это… это он такой всегда?
— Нет, — я посмотрела вслед Саше. — Только когда считает, что кто-то забывается.
Марина нервно сглотнула.
— Всё. Я поняла. Я вообще… забуду, как говорить.
Я не выдержала и рассмеялась.
И вот именно в этот момент я поняла: сервис — это одно, дом — другое.
Но кольцо теперь везде. И от этого никуда.
День пролетел быстро — не потому что он был лёгкий, а потому что в сервисе время всегда бежало иначе. Там не было места “подумать”, “пострадать”, “проверить чувства”.
Там было: клиент — документ — звонок — “Жень, ну где это лежит” — “Жень, ну скажи шефу” — “Жень, ну ты как”.
Я ловила себя на том, что… улыбаюсь чаще.
Словно шум и мат вокруг возвращали меня на землю.
Словно я снова становилась собой: не беременной женщиной с кольцом и будущим, а просто Женькой, которая умеет держать стойку, умеет отвечать, умеет делать вид, что всё нормально — даже если внутри штормит.