— Ты куда так собрался? — спросила я, пытаясь пошутить.
— Туда, куда надо, — ответил он.
И снова — без лишних слов.
Я оделась, выскочила, хлопнув дверью ванной чуть громче, чем хотела. Он даже не дернулся.
Вот это тоже было подозрительно.
Мы сели в машину.
Я пристегнулась.
И поехали.
Сначала всё было обычно: двор, снег, серые дома, мокрая дорога. Саша вёл одной рукой, второй держал руль крепко, будто машина не едет — а сражается с чем-то.
Телефон у него молчал.
И это уже прям плохой знак.
Я сидела рядом и пыталась понять, почему меня так трясёт.
Вроде бы всё хорошо: воскресенье прошло спокойно, девчонки, смех. Даже Саша был… живой.
А сегодня он снова стал тем самым — опасно спокойным.
Через пару минут я поняла главное.
Мы не едем к сервису.
— Эй, — сказала я, не сразу. Слишком осторожно. — Ты не туда свернул.
Саша даже не посмотрел.
— Я знаю.
— Что значит “знаю”?
— Значит, — сказал он ровно, — что мы сейчас кое-куда заедем.
— Куда?
Тишина.
— Саш?
Он выдохнул так, будто я мешаю ему думать.
— Жень… ты мне сейчас мозг не делай, хорошо?
Я замерла.
Не от грубости. От того, что он так сказал… не раздражённо, а как человек, который держится за последнюю нитку терпения.
— Ты что, меня похитить решил? — попыталась я улыбнуться.
Саша бросил на меня короткий взгляд — тёмный, прямой.
— Типа того.
И у меня внутри всё сжалось.
Не страхом даже.
Предчувствием.
Как будто сейчас случится что-то такое… после чего назад уже не вернёшься.
Машина замедлилась.
Он припарковался у обочины так чётко, будто парковка — это часть операции.
Заглушил мотор.
Повернулся ко мне.
И посмотрел так, что у меня пересохло во рту.
— Выходи.
— Зачем?..
— Надо.
— Кому?
— Нам.
Я ещё надеялась, что это какой-то прикол. Что он скажет: “шутка”, и мы поедем на работу.
Но он уже вышел.
Открыл мне дверь.
И в этом жесте было не “джентльмен”.
А “ты пойдёшь со мной”.
Я вылезла, кутаясь в куртку, и только тогда подняла глаза.
Белая дверь.
Вывеска.
ЗАГС.
Я зависла.
Ноги будто не мои.
Воздух стал стеклянным.
— …Саша, — выдохнула я.
Он подошёл ближе.
Встал рядом. Плечо к плечу.
— Пойдём.
— Ты шутишь?
Он посмотрел на меня снизу вверх чуть наклоняя голову — как всегда, когда собирается добить фразой.
— Жень, — сказал он тихо. — Я никогда не шучу в таких вещах.
И у меня внутри всё оборвалось.
— Подожди… — я сделала шаг назад. — Ты… ты что, реально? Сейчас?!
Саша подошёл ближе.
Сжал мою ладонь.
Сильно.
Крепко.
Как будто боялся, что я вырвусь.
— Сейчас, — подтвердил он.
— Мы… в спортивном…
— Мне всё равно.
— У меня волосы…
— Мне всё равно.
— Саша! — я уже начинала злиться от паники. — Так не делают! Люди планируют! Платья! Гости! Родители!..
Саша резко выдохнул.
И вдруг сказал очень тихо, но так, что я замолчала сразу:
— Я не хочу ни гостей, ни родителей. Ни людей. Никаких. Я хочу только тебя.
Я моргнула.
Слёзы подступили мгновенно — от неожиданности.
Он смотрел на меня, и в его взгляде было что-то очень опасное: не просьба, а необходимость.
— Мне не нужен цирк, — добавил он. — Мне нужна жена.
Я стояла, открыв рот, и не могла собрать мысли.
Саша взял меня ладонью за затылок, наклонился ближе — лбом к моему лбу.
— Жень… — голос у него стал низким. — Ты сказала “да”. Я услышал. Всё. Я не отпускаю.
Я шепнула почти бесшумно:
— Ты псих…
— Да, — спокойно согласился он. — Но твой.
И повёл меня внутрь.
Внутри пахло чем-то странным: чистотой, бумагами, чужими духами… и вечной нервозностью.
Будто в этих стенах воздух всегда напряжён — от чужих “да” и чужих “навсегда”.
Мы шли по коридору, и у меня было ощущение, что я не иду — я лечу.
Саша держал меня за руку крепко.
Как якорь.
Иначе бы я убежала.
Только я уже не знала — убежать хочется от него или от счастья.
Из двери вышла женщина.
Костюм.
Папка.
Улыбка.
— Александр?
Саша кивнул.
— Да.
— Вы готовы к регистрации?
И вот в этот момент у меня реально поплыло.
Я вцепилась в руку Саши сильнее.
Слова “регистрация” и “готовы” звучали как удар по голове.
— Подождите… — выдохнула я. — Что значит готовы?..
Женщина улыбнулась мягко:
— Невеста волнуется?
Невеста.
Слово ударило мне в грудь.
Я повернулась к Саше резко.
— Ты… ты что… а подать заявление?..
— Уже, — сказал он спокойно.
Как будто это нормально — в понедельник утром заехать расписаться между делом.