Но стоило мне посмотреть на Сашу… и я понимала: всё это не зря.
Наш тревожный папочка подготовился к рождению малыша так, будто собирался встречать не ребёнка, а целую армию.
Детская была готова заранее.
И куплено было… столько, что я иногда просто стояла посреди комнаты и думала:
Куда ты это всё складывать собрался, Черный?
Это что, ребёнку или маленькому магазину?
А он, не моргнув, говорил:
— У ребёнка должно быть всё.
Так просто.
Словно это правило, не обсуждение.
И, чёрт возьми… мне становилось тепло. Потому что в этих его коротких “должно” было больше любви, чем в целых романах, которые пишут другие.
Вчера его вызвали по работе.
Он ушёл вечером — “на пару часов”.
И не вернулся.
Я не спала всю ночь.
Так и хотелось прибить его за эти ночи, когда я лежала одна и не знала: жив ли он. Где он. С ним ли всё в порядке. У него это всегда получалось легко — исчезнуть, раствориться, а потом вернуться уставшим и молчаливым, как будто ничего не случилось.
Я уже смирилась. Привыкла.
Но от этого не стало легче.
И вот утром… я проснулась с чётким пониманием:
скоро.
Мы не ходили на курсы молодых родителей.
Не придумывали имена неделями.
Не устраивали шумные “узнавания пола”, гендер-пати, шарики, крики, толпы.
Мы вообще решили, что все, кто должен — узнают о родах только тогда, когда мы уже будем дома.
Без “выписок”.
Без “смотрин”.
Без лишних глаз и чужих рук.
Это было не про него.
Это было бы уже слишком.
Он просто был рядом.
Мой. Заботливый. Любимый.
Такой… каким его знала только я.
С ночи я не спала — с ужасом понимая… это оно.
Хотя была только середина девятого месяца.
Интуиция.
Кто-то внутри меня словно встал и сказал:
“Пора.”
Я дождалась рассвета и решила действовать как взрослая, не паниковать, не истерить — насколько это вообще возможно.
Потихоньку начала собираться.
Проверила сумки. К слову — собранные уже месяц назад.
Потом написала ему смс:
“Кажется, началось.”
Был в сети вечером.
Где тебя черти носят, папаша?..
Я приняла душ. Привела себя в порядок. Даже волосы пригладила, лицо освежила.
Мне почему-то было важно…
Я должна встретить ребёнка красивой.
Пол мы решили не узнавать до родов. Получится — будет сюрприз.
И что-то подсказывало мне… хотя нет.
Не скажу.
Я ведь хочу, чтобы вы тоже узнали вместе со мной. 🤍
Я стояла у зеркала в ванной, и вдруг почувствовала щелчок.
Где-то внутри.
Как выключатель.
И в следующую секунду произошло то, чего я боялась больше всего.
Отошли воды.
Я посмотрела вниз, на жидкость, стекающую по ногам… и просто обомлела.
В голове стало пусто.
Я одна дома.
Саша где-то чёрт знает где.
И вот оно.
Я подхватила телефон и набрала его номер.
Гудок. Ещё. И ещё.
— Ну ты и козёл, Саша… — прошептала я, почти со слезами, почти шёпотом. — Что мне делать?..
И тут я вспомнила.
План “Б”.
Саша проводил мне инструктаж, будто готовил к войне:
“Если меня нет — звони Виталику.”
Он ему доверял.
Я дрожащими пальцами нашла нужный контакт.
— Алло, — ответили сразу.
— Виталь… — голос сорвался. — Приедь срочно.
— Лечу, — сказал он, без вопросов.
И сбросил.
Я быстро обмылась, переоделась, натянула одежду.
И только тогда поняла: меня уже скручивает.
Схватки не были “киношными”, не были красивыми.
Они были… как будто кто-то изнутри сжимает тебя в кулак.
Виталик приехал быстро. Слишком быстро.
Он заскочил в квартиру, взглядом оценил ситуацию и сразу подхватил сумки, будто делал это всю жизнь.
Помог мне выйти.
— Что, началось, сеструль? — попытался он пошутить.
Мне было не смешно.
Меня накрывало так, что свет не мил был.
Я попробовала ещё раз дозвониться Саше.
Глухо.
— Смылся папаша? — усмехнулся Виталик. — Щас я его найду, Женек. Не бойся.
И в этом “не бойся” было что-то такое… надёжное.
Мы доехали до больницы быстро.
Меня приняли сразу.
Сажают в коляску — потому что я уже еле шла, хотя внешне…
Я не выглядела как “типичная беременная”.
Маленький круглый животик.
Восемь килограмм набрала — всего.
Но чувствовала себя так, будто ношу мешок земли.
Палата.
Датчики.
Сердцебиение малыша.
Доктор смотрит спокойно, профессионально — и, кажется, это меня спасает. Потому что если бы он суетился, я бы умерла от страха.
— Малыш в норме, — говорит он.
Осматривает.