Я подошла к ней сзади и обняла, прижавшись щекой к плечу.
Она была тёплой. Родной.
Иногда мне казалось, что именно здесь — мой настоящий дом.
Я часто думала о том, как же повезло ребятам с ней.
И каждый раз ловила себя на том, что не могу винить маму. Не до конца.
Отчасти я сама стала её приговором — рождённая в шестнадцать, от первой любви, которая испугалась ответственности и сбежала, сверкая пятками.
Кто знает, как бы сложилась её судьба, если бы тогда всё было иначе?
Тётя Люся накрыла мои руки своими.
— Женьк, уже нагулялась?
— Я так устала… Пойду спать.
— Ложись, милая. Я тебе постелила у Кирюши в комнате. Он сегодня со мной поспит, всё равно дядя на ночной смене.
Я кивнула, чувствуя, как внутри разливается благодарность.
Мне было хорошо у них. Так хорошо, как никогда дома — в нашей шумной, тесной двушке, где я делила комнату с Димкой, младшим на семь лет братом.
После быстрого душа я улеглась в Кирюшину кровать, укуталась одеялом, пахнущим детским порошком, и уже почти провалилась в сон, когда телефон, спрятанный под подушкой, ожил.
Я вздрогнула, смахнула экран — и ошарашенно уставилась в сообщение от неизвестного номера:
«Ты меня боишься?»
Без подписи. Без объяснений.
И всё равно я сразу поняла, от кого это.
Рука потянулась заблокировать номер, но телефон тут же завибрировал снова:
«Будь смелее, малышка.»
Я села в кровати, чувствуя, как по коже пробежал холодок.
И вдруг захотелось поступить иначе.
Не так, как прошлым летом.
Тогда — после короткого звонка — я испугалась. Заблокировала, не ответив.
А он всё равно нашёл меня.
Тогда его голос показался мне грубым. Слишком взрослым. Насторожил.
Но ведь я уже не ребёнок.
Жень, тебе восемнадцать.
В голове всплыли Машкины рассказы — очередной парень, ухаживания, свидания.
А ты что? Будешь всю жизнь шарахаться от мужского голоса?
Я медленно напечатала:
«Не боюсь.»
И тут же, будто испугавшись собственного ответа, отключила звук и спрятала телефон обратно под подушку.
Ты меня не напугаешь. И мой сон не испортишь.
Я уснула быстро.
И проснулась утром в залитой солнцем комнате с редким, почти забытым чувством — счастья.
Первым делом вспомнила про телефон. Достала его из-под подушки, разблокировала.
Несколько сообщений от мамы:
«Женя, не задерживайся. Ты же помнишь, что Диму нужно отвезти на плавание?»
Как будто я могла забыть.
Пролистала фотографии из нашего чата с девчонками — вчерашние посиделки, смех, глупые селфи. Улыбнулась.
Как же хорошо, когда есть люди, которые тебя любят.
И только потом открыла чат с номером без имени.
Одно непрочитанное сообщение.
«Проверим?»
Я тут же заблокировала экран, не ответив.
Слишком рано. Слишком непонятно.
***
Через пару часов я уже ехала в автобусе, устроившись на последнем ряду.
Сорок минут дороги — маленькая роскошь тишины перед реальностью.
Мысли снова и снова возвращались к нему.
Зачем он мне пишет? И правда ли я его не боюсь?
Я видела Сашу не так уж много раз — в компании брата.
Он всегда казался опасным. Вёл себя так, будто был намного старше остальных.
Мы никогда не общались. Для них я всегда была ребёнком. Маленькой. Наивной. Глупой.
С Виталиком всё было иначе.
Мы выросли вместе. Могли дурачиться, смеяться, оставаться детьми.
Но Саша…
Саша был неправильный.
Слишком уверенный. Слишком спокойный. Слишком смотрящий — будто видел больше, чем мне хотелось показывать.
И всё равно я ловила себя на том, что прокручиваю в голове его голос — низкий, ленивый, с той самой хрипотцой.
***
Дом, дела, занятия с Димкой.
Несколько часов ожидания будущего чемпиона у бассейна.
По дороге — магазин, конфеты, купленные на сэкономленные карманные.
Вечер прошёл под крики вечно дерущихся детей и мамины разговоры с бабушкой.
Когда в квартире наконец стало тише, я достала альбом.
Рисование было моей медитацией.
Я устроилась на подоконнике, подложив под спину подушку, развернула настольную лампу.
Но рука не слушалась. Линии не складывались.
Я начала дремать, полулёжа, когда телефон завибрировал.
Я вздрогнула так резко, что чуть не свалилась вниз.
Сообщение.
«Ты всегда так долго думаешь, прежде чем отвечать?»
Ни «привет». Ни смайлов.
Я перечитала сообщение три раза.
ответила:
«Я не знала, что ты напишешь.»
Ответ пришёл почти сразу.
«А я знал.»
Сердце стучало так, будто собиралось вырваться наружу.