Я стоял под капотом, руки в масле, и сначала подумал: клиенты.
Потом увидел глаза.
Такие глаза бывают у людей, которые привыкли, что им открывают двери без вопросов. И закрывают рот, когда они говорят.
Трое. Четвертый — чуть сзади, но я его сразу отметил. Он не смотрел по сторонам. Он смотрел в точку. В нас. Как в цель.
— Черный? — спросил один, будто знает ответ заранее.
Я выпрямился.
— Че надо?
Он улыбнулся. Не губами — чем-то холодным.
— Твой хозяин где?
«Хозяин»… смешно. Я тогда думал, что у меня есть свобода. Что я просто работаю и беру процент. Что я «сам по себе».
Хозяин… барыга, который через нас гнал тачки, был человеком с большими карманами и маленьким хребтом. Он всегда говорил красиво. Всегда «по-братски». Всегда «мы одна команда».
Пока не запахло жареным.
В тот день он исчез.
Телефон — вне зоны. Секретарша — «не знаю». Пацаны — «мы тут при чем». А ко мне пришли.
— Его нет, — сказал я.
— А, — кивнул тот. — Значит, вместо него ты.
И дальше все стало просто.
Не в смысле легко. В смысле понятно: ты либо платишь, либо тебя ломают. Либо ты отдаешь то, что им нужно, либо тебя забирают целиком — вместе с твоим «я не при делах».
Она говорили про какого-то авторитета. Про то, что барыга кому-то перешел дорогу. Про деньги, которые не вернул. Про цепочку, по которой теперь будут идти и выбивать из каждого.
Цепочка — это мастерская. Это пацаны, которые тут работают. Это я.
Я услышал фразу, после которой руки перестали быть просто руками.
— Мы начнем с тех, кто рядом. Чтоб он понял. Если ты умный — ты тоже поймешь.
Мне не надо было объяснять, что значит «начнем».
Я видел такие истории. Просто до этого думал: «меня не коснется».
Коснется. Всегда касается.
После их ухода я стоял посреди бокса и чувствовал, как по позвоночнику течет холод. Не страх даже. Не дрожь.
Понимание.
Что у меня нет «если».
Есть только «сейчас».
Я позвонил барыге. Тишина.
Я позвонил всем, кто мог знать. Все вдруг стали заняты. Все вдруг «не в теме». А потом пришла мысль, от которой захотелось выть: он слился.
Конечно, слился. Как и ожидалось.
И если раньше я был просто «парень с руками», который чинит и крутится, то теперь я был мишенью.
Тогда мне и предложили помощь.
Не спасение. Не «выход». Помощь — это всегда плата. Просто не деньгами.
Это такие люди, которые не появляются, пока ты стоишь. Они приходят, когда ты на коленях.
Его звали… да какая разница, как звали.
Среди своих все знают, кто он. Один из тех, кто улыбается редко и никогда — без смысла.
Внешне спокойный и даже ленивый. Но от него веет такой властью, что ты автоматически ровнее держишь спину.
Он нашел меня сам.
Я тогда сидел в машине, курил одну за одной, пока мозг пытался придумать выход, которого нет.
Он сел рядом — будто мы знакомы сто лет.
— Проблемы? — спросил он спокойно.
Я молчал.
— Не молчи, — он улыбнулся. — Я люблю, когда со мной честно.
Я посмотрел на него.
— Если ты знаешь, что у меня проблемы, значит, ты знаешь и какие.
Он кивнул.
— Знаю. И знаю, что ты не виноват. Но виноватым будешь ты. Потому что ты рядом.
Я сжал руль так, что костяшки побелели.
— И что ты хочешь?
— Чтоб ты работал на меня.
Я коротко усмехнулся.
— Я и так работаю. Я тачки…
— Не тачки, — перебил он. — Ты умеешь договариваться. Умеешь молчать. И ты не крыса. Это редкость.
Я не ответил.
Он продолжил:
— Я закрываю твой вопрос. Тебя не трогают. Мастерскую ты теряешь — да. Но остаешься живой. И остаешься в городе.
Я выдохнул.
— Что взамен?
Он чуть наклонился ко мне.
— Будешь искать клиентов. Будешь возить. Будешь делать так, чтобы товар уходил быстро. Без лишних людей.
Я понял, о чем он. Сразу.
И внутри что-то сказало: «беги».
Но куда? Если меня уже отметили. Если цепочка пошла. Если барыга слился. Если любой шаг в сторону — и тебя поймают не те и не эти, а кто-то третий. В этом городе всегда найдется третий.
Я согласился.
Не потому что хотел. Потому что выбора не было.
И вот так я оказался в другой жизни.
Сбыт оружия. Поиск новых клиентов. Встречи, которые всегда «на пять минут», но после них у тебя всегда мокрые ладони и пустая голова. Звонки, после которых ты куришь до рвоты. Люди, которые улыбаются и одновременно держат тебя на прицеле.