Глупо. Всего два сообщения.
«Ты странный.»
Он не ответил. Вместо этого:
«Чем занимаешься?»
«Рисую. Учёба.»
Саша:
«Покажешь?»
Я замерла.
Это было слишком. Слишком быстро.
«Я не люблю показывать.»
Пауза.
Потом от него:
«Жаль.»
И всё. Ни давления. Ни уговоров.
Почему-то именно это задело сильнее всего.
«Это личное.»
Долгая пауза.
Саша:
«Понял.»
И снова — ничего лишнего.
Ночью я долго не могла уснуть.
В голове крутились короткие фразы. Его взгляд. Его спокойствие.
Перед сном телефон завибрировал в последний раз.
«Не теряйся, Жень.»
Без точек. Без смайлов.
Как приказ. Или как обещание.
Я не ответила.
Но уснула с телефоном в руке, чувствуя, как внутри медленно раскачиваются первые качели —
между «надо держаться подальше»
и
«а что если…»
Глава 4. Пока ты здесь
Понедельник и вторник прошли как один длинный день.
Пары, конспекты, новые лица — я медленно, осторожно вливалась в студенческую жизнь, будто пробовала воду пальцами, прежде чем зайти по колено.
Постепенно начала знакомиться с девчонками из группы.
Настя — шебутная блондинка с глазами, как у куклы Bratz, и улыбкой до ушей. Она говорила быстро, смеялась громко и постоянно кого-то дергала за рукав.
Аня — пацанка. Любит пошутить, может резко ответить и спокойно курит за углом, будто родилась с сигаретой в руках.
И Гульнара.
Глухонемая девчонка, которая оказалась неожиданно тёплой и дружелюбной. Я сразу к ней прониклась. В её взгляде было столько спокойствия, что рядом с ней хотелось дышать глубже.
Мы начали переписываться на листке, пропустив всю пару мимо «ушей».
Оказалось, она родом из Узбекистана и приехала в наш город — за пятьсот километров — с парнем. Он учился здесь на ювелира.
У них была настоящая любовь. Та, про которую не говорят громко, но которая чувствуется в мелочах.
К концу пары я уже выучила пару жестов на языке жестов и ужасно собой гордилась.
Вечера проходили в попытках вникнуть в программу, которую нам начали скидывать в головы скопом. Иногда казалось, что моя вот-вот лопнет — под весёлое улюлюканье мелкой сестрёнки, которая без умолку плясала под орущий на всю квартиру телевизор.
А от Саши не было ни строчки.
Сколько бы я ни проверяла диалог — тишина.
А ведь он сам писал: «не пропадай».
Хех.
Наивная ты, Женька.
Пропал он.
Так наступила среда.
Я быстро натянула чёрную толстовку, джинсы с рваными коленями, собрала волосы в высокий хвост и трусцой вбежала в крохотную кухню. Мама готовила завтрак — бутерброды с колбасой и чай.
— Доброе утро, мам…
— Ага… — буркнула она. — Что его… ещё три дня до субботы.
— Что-то случилось? Ты без настроения.
— Да достали эти клуши на работе. Носишься как белка в колесе, а тебя не ценят…
И понеслось. Все их «бабские разборки» вылились на меня потоком.
К счастью, мне уже пора было бежать.
— Дим, давай быстрее! Я из-за тебя опоздаю! — крикнула я мелкому засранцу, которого ещё и в школу нужно было отвести по дороге.
Мама так его опекала, что даже в магазин через дорогу не разрешала одному идти. А ему, между прочим, уже одиннадцать.
В его возрасте я сама на автобусе в деревню на каникулы ездила.
Хотя… чего уж там. Они и рады были меня отправить подальше — лишь бы не сидела дома и не проедала лишние деньги.
Мы выбежали, обуваясь на ходу, и почти вприпрыжку понеслись к школе.
Отвела Димку до входа — и пулей на автобус.
Он ходит раз в тридцать минут. Опоздать — никак нельзя.
Фух. Успела.
Протолкнувшись в забитый, как консервная банка, вонючий всеми газами мира драндулет, я протиснулась в угол и была ужасно довольна собой. Полдела сделано — не опоздала.
За окном мелькали серые улицы, прохожие, дома.
И вдруг телефон завибрировал.
Я удивлённо уставилась на экран.
«Вечером свободна?»
Без приветствия.
Без объяснений.
Как будто не было этих двух дней тишины.
Злость поднялась волной — и тут же утонула в знакомом тепле где-то под рёбрами.
Свободна…
Даже не спросил, как дела.
Просто вопрос.
Как приказ, замаскированный под интерес.
Пальцы зависли над клавиатурой.
Если отвечу сразу — значит, ждала.
Помедлив ещё минуту, выдохнула и начала печатать:
«Смотря зачем».
Ответ пришёл мгновенно.
«Встретимся».
Не «хочу увидеть».
Не «если ты не против».